Аэлина с сомнением посмотрела на мужчину — вот этот рослый, сильный, молодой мужчина с высокомерным взглядом и осанкой аристократа — торговец? Кто в это поверит?
— Да, ты права, это плохая идея, — отреагировал на ее взгляд муж. — Нам надо затеряться среди местных, ничем не привлекать внимание.
— Наемник, — проговорила Лина.
— У наёмников не бывает жён, — отрезал Стефан. — Вернее, бывают, но они их с собой по дорогам не таскают.
И замер, пристально глядя на девушку.
— А идея неплохая.
— Рабыню? — глаза Аэлины расширились. — Но рабство запрещено!
— Только не в Тропиндаре и Андастане. Да, так и сделаем. Всё, иди, плескайся, да поспеши.
Лина бегом отправилась к купели.
Вода приятно ласкала, смывая пот и засохшую на внутренней стороне бедер кровь.
Девушка управилась за десять минут.
Услышав, что жена зовет его, герцог вошел и мрачно посмотрел на купель.
— Придется мыться после тебя, — буркнул он.
Лина возмущенно выдохнула и перевела разговор:
— Здесь всех гостей заставляют мыться в одной ванне?
— Нет. Подразумевается, что я — маг, и воду легко не только подогрею, но и очищу, чтобы следующий мог пользоваться свежей.
- А как очищают воду? Очень долго?
— Будь у меня вся моя магия — пара секунд, — буркнул герцог. — А с теми остатками, что у меня сейчас — провожусь час.
— Расскажи, как очищают воду? — Лина вспомнила, что умеет разделять отвар на, собственно, отвар и настойку боритника, удаляя последнюю из бокала.
Мужчина хмыкнул.
— Думаешь, если перетянула мою силу, то вместе с ней обрела и знания? Пожалуйста: надо разделить воду на воду и грязь, а потом грязь собрать в виде осадка и просто удалить из ванны. Я понятно объяснил?
— Понятно, — ответила девушка и подошла к купели.
Конечно, это не бокал, жидкости здесь больше, но почему бы не попробовать?
Закусив губу, Аэлина сосредоточилась, притянула стихию и принялась манипулировать струями. Вода всколыхнулась, потом стала мутной, затем — прозрачной. Лина перевела дух и продолжила. Удалить осадок не получалось — улетучиваться он не хотел, а зачерпнуть его у нее не выходило.
Муж с отвисшей челюстью наблюдал за происходящим, отказываясь верить, что не спит.