— Чтобы выбраться, нам надо забыть разногласия и держаться друг друга, — пожала плечами Аэлина. — Если каждый будет делать, что должен — мы справимся. Если кто-то начнет предъявлять претензии и вставлять палки в колёса — погибнем оба. Но это не значит, что я забыла или простила.
— Да и я не забыл, — герцог выразительно скривил губы, напоминая о своих проблемах с даром. — Но ты права — это может подождать. Сильно приложило?
— Что? А… нет. Терпимо. Сама виновата, надо было хоть к двери подойти, а я не сообразила.
— Я посмотрю ошейник, может быть, смогу увеличить предел. Если бы найти лаконит, я бы сделал пустышку, выглядящую, как настоящий рабский ошейник, даже маг не различит. Но где ж его найти?
После купания, обильного ужина, да на мягкой, чистой постели, Лина заснула мгновенно.
Снилось ей, что кто-то большой и теплый, прижимает к себе и перебирает её волосы. Осторожно массируя голову, поглаживая плечи и бормоча что-то приятное.
Лина счастливо вздохнула — только мама, пока она засыпала, гладила ее по голове и шептала на ухо, как любит свою дочку.
Когда Стефан подошел к кровати, Аэлина уже спала, такая маленькая, трогательная беззащитная.
Щеки девушки порозовели, и герцог неожиданно для себя заметил, что на них падает тень от пушистых ресниц. Правильный овал лица, красиво очерченные губы, даже после недели путешествия под открытым небом нежная кожа. Впрочем, Аэлина старательно куталась в кусок ткани, невесть где ею раздобытый, почти полностью закрывая лицо и скрывая волосы.
Видимо, в этом и крылся пристальный интерес, а также, неприязнь к рабыне — она поначалу шла простоволосая, с открытым лицом. Нет, дальше нельзя тыкаться вслепую, он должен узнать все нюансы, связанные с рабами!
Стефан скинул рубашку, взялся за штаны и замер — под штанами у него не было ничего, кроме его самого.
С сомнением посмотрел на безмятежно спящую жену — может быть, обойдется? Они же женаты, и брак консуммирован… Но тут же сам себя одернул — проснется Аэлина ненароком, увидит мужа в первозданном виде, испугается.
Под одеяло герцог скользнул рыбкой, боясь разбудить девушку, но Аэлина даже не шелохнулась.
Еще бы — столько прошагать пешком! Он намного более выносливый, чем она, и то вымотался.