Она упивалась тем, что он говорил, и одновременно чувствовала боль, которая становилась тем сильнее, чем дольше все продолжалось.
– Я любил тебя. Ты была для меня богиней, лишенной изъянов и недостатков. В тот вечер, когда мы сидели в сквере на Патриарших, ты сказала, что полюбила другого…
– Это было жестоко, – с грустью согласилась она.
– Согласен.
– Но я сказала тебе неправду.
– Как это понять? – Кирилл замер в ожидании объяснений.
– В то время я подчинялась не сердцу, а здравому смыслу. Разница в возрасте, вот в чем дело, – проговорила Надежда, но он оборвал:
– Да к черту ее!
– Нет, ты послушай, – настояла она.
– И ты уехала с этим своим мужем. – Он помотал головой. – Не знаю, поймешь ли…
– Говори.
– Я каждую ночь прилетал к тебе…
– Что? – Надежда удивленно распахнула глаза.
– Да-да… Перед тем как заснуть, мысленно преодолевал тысячи километров и подлетал к твоему окну. Через стекло видел, как ты ходишь по комнате, как ложишься в постель, как засыпаешь…
Надежда склонила голову и неожиданно для себя разревелась.
– Я этого не знала.
– Шло время, и я понял, что если не вырву из сердца эту любовь к тебе, то сойду с ума или умру. И я убил ее, сорвал тот аркан, который ты набросила мне на шею.
Подняв на него глаза, Надежда вытерла слезы."
"– Так даже лучше. У нас все равно ничего бы не получилось. Счастье, когда тебя любят. Еще большее счастье, когда любишь ты. Это чувство приподнимает над землей, ты упиваешься им, не можешь насытиться.
– Ты говоришь циничные, страшные вещи, – жестко ответил он. – Им грош цена. Самое страшное – глядеть в спину уходящей любви и чувствовать, что плачет душа.
Надежда горестно обронила:
– Это хорошо, что мы объяснились.
– Все эти годы я хотел только одного, сказать, глядя тебе в лицо: ты сломала мне жизнь, Надя.
Услышав эти слова, Надежда закрыла лицо руками, вскочила на ноги и бросилась к выходу.
Кирилл даже не шелохнулся, только проводил ее мрачным взглядом.
Ульяна сбежала по ступеням с крыльца, села в машину и тут же заговорила:
– Надежда все подтвердила.
– Что именно? – не скрывая досады, спросил Богданов.
– В то утро по дороге в бассейн Милану перехватил Флеер.