— Правильно: стратегически оставил себе, невзирая на предварительные договоренности. Да, это он.
— И что он даёт? В смысле, артефакт. Что умеет делать?
— Теперь уже ничего… — Мне показалось, что в голосе Криспа промелькнула грусть. — Только внешники могли им пользоваться. А во времена Магнуса Первого Многоликого вообще чума была! Такая мощь! И в каждой его ипостаси разное… За гнома он умел изменять и двигать горы, за эльфа — выращивать огромные леса. За человека вроде как мог обрушивать с неба горящий камень размером с город.
Я слушал Криспа и благодарил Систему за то, что надел маску со шлемом, и за то, что идёт дождь, скрывая дрожь, которая меня охватила.
Вот Визилий, конспиратор хренов! Разумеется, он всё это знал и даже, блин, не намекнул, что где-то в загашнике императора находится такая полезная вещица! Да уж! Теперь на Гринтахорт, кроме эльфов, претендует ещё один человек… А точнее, многоликий попаданец Илья!
— Так внешников же нет больше, — произнёс я, когда Крисп закончил лекцию о древнем могущественном артефакте.
— Эльфы верят, что когда-нибудь ещё будут, — усмехнулся в бороду гном и махнул рукой, отчего во все стороны полетели брызги воды. — Вообще жаль, времени мало. История Гринтахорта очень интересная… Каждый его владелец умирал особенной смертью, забирая с собой сотни сильнейших врагов.
А может, я и не буду торопиться с поиском этой фиговины… Успеется.
— В общем, друг мой… Как, кстати, тебя зовут?
— Неважно.
— В общем, друг мой Неважно, это всё небылицы. Ещё раз советую всерьёз их не рассматривать, а придерживаться официальной версии: на дорогах разбойничают бандиты, среди них попадаются представители всех рас, а также есть маги и проныры, умеющие маскироваться под эльфов.
— Разве есть такая магия?
— У Плинтов есть.
— А Плинты в Шринанте есть?
— Нет, они по другую сторону Смертельного моря живут. Вместе с гоблинами… И давай последний вопрос, а то я чувствую, сейчас договорюсь, что меня по возращении сразу и прирежут.
Произнёс последние слова Крисп с ухмылкой. Уж кого-кого, а властей Шринанта он явно сейчас опасался меньше всего.
А я даже не знал, что ещё спрашивать.
— Массовую резню можно остановить?
— Ну ты, б.