Но не волнуйся, он будет здесь. Томасис пытается до него дозвониться.
Джорджи молча смотрела на свекровь. По щекам ее катились слезы.
— Доверься докторам, — продолжала Олимпия. — Они знают, что делают. Присядь, моя дорогая.
Джорджи опустилась в кресло.
— Я хочу, чтобы Анголос был здесь, — произнесла она.
— Он скоро будет, милая.
— Это я во всем виновата... если бы я пошла плавать с Никки, ничего этого не случилось бы...
— Не надо, — оборвала ее Олимпия. — Всякое может случиться. Нет смысла сейчас думать о том, что было бы, если бы.
Неожиданная поддержка свекрови растрогала Джорджи. Из ее покрасневших глаз снова потекли слезы.
— Анголос не простит меня, если с Никки что-нибудь случится, — всхлипнула она.
— Мой сын никогда так не поступит.
— Знаю, но мы поссорились, — призналась Джорджи, закусив губу. — Он очень зол на меня,
Олимпия взяла руку невестки в свои ладони.
— У него горячий нрав, но и сердце доброе. И он любит тебя.
Изумленная, Джорджи уставилась на свою свекровь,
— Я думаю, ты тоже любишь его, правда?
Джорджи кивнула.
— Тогда все будет в порядке, не волнуйся. А сейчас нужно найти его.
Джорджи подумать боялась, что будет, когда он приедет в больницу.
Женщины молча сидели в коридоре. Казалось, время остановилось.
— Почему его все еще нет?
— Он все равно ничего не смог бы сделать. Знаю, в такой момент нет ничего хуже ожидания, — вздохнула Олимпия.
— А что, если Никки не станет лучше? Он еще такой маленький, — всхлипнула Джорджи.
— Не надо волноваться о том, чего еще не произошло. Никки, может быть, еще и слишком мал, но он Константин, а значит, воин, как и его отец."
"— Да, да... конечно, вы правы, — с готовностью согласилась Джорджи.
— И ты тоже теперь Константин, значит, ты должна быть сильной. Ради Никки, ему нужна его мамочка.
Джорджи подняла глаза и посмотрела на Олимпию,
— Спасибо, — прошептала она.
Вышла медсестра.
— Миссис Константин?
Обе женщины вскочили со своих мест.
— Как он?
— Доктор все объяснит, но...
Джорджи едва сдерживала себя, когда разговаривала с врачом. Ее провели к малышу. Он тихо спал на больничной кушетке. Но, выйдя из палаты, она прислонилась к стене и зарыдала в голос.
— Боже мой!
Подняв заплаканные глаза, она увидела перед собой лицо мужа. И молча припала к нему.
— Анголос!
Он прижал ее к себе. В его руках ей было спокойнее.
— Мне так жаль, — прошептал Анголос. — Он...