— Что, блядь, я сказал, Анника?
Я вздрагиваю от его властных слов и пролепетала:
— Что ты познакомишь меня с болью.
Слова едва успевают вырваться из моего рта, как он крутит меня на месте. Я вскрикиваю, когда он хватает меня за хвост и прижимает мою голову к пластиковому пакету с собачьим кормом.
В этот момент я понимаю, что нагнулась, задница в воздухе, а он стоит прямо за мной.
Сильные пальцы поднимают юбку моего платья до талии, и порыв воздуха ударяет мне в попу. Мурашки вспыхивают на моей коже ужасающей чередой, а температура повышается до кипения.
— Тебе стоило прислушаться, little purple. Тебе действительно не стоило провоцировать меня. — Он проводит рукой по моей заднице и по кружевным трусикам. Его прикосновение уверенное, доминирующее, не допускающее ни малейшего сопротивления.
Я пытаюсь отвести взгляд, желая — нет, нуждаясь в том, чтобы увидеть его выражение лица. Хватка на моих волосах крепнет, давая мне понять, кто здесь полностью контролирует ситуацию.
— Ты виляла этой маленькой попкой уже несколько недель, и пришло время приучить ее к дисциплине. — Его грудь накрывает мою спину — тяжелая, горячая и мощная. Затем его шепот следует в мое ухо: — И тебя.
— Крей... — Его имя прозвучало как призрачный шепот. — Пожалуйста.
Я не знаю, о чем я умоляю. Чтобы он остановился? Чтобы он сделал еще один шаг вперед? Испытал мои границы до такой степени, чтобы я не смогла прийти в себя после этого?
Что именно?
Он отталкивается от меня, тепло его тела покидает мое, но его безжалостная хватка остается на моем хвостике.
— Я еще не просил тебя умолять. Когда я попрошу, будет намного хуже, чем сейчас.
Что...
Мои мысли прерывает его твердый приказ:
— Теперь считай до десяти, или мы начнем все с начала.
Шлепок эхом отдается в воздухе, и мой рот открывается в бессловесном вздохе. Боль вспыхивает на моей заднице, горячая и яростная. Но я даже не обращаю на это внимания, когда его рука снова встречает мою плоть, сильнее, чем в первый раз.
Так сильно, что моя грудь ударяется о полки, а ноги трясутся.
— Я не слышу, как ты считаешь. — Его голос потемнел, стал теневым и насыщенным доминированием. — Мы повторим.
Шлепок сталкивается с нарастающей музыкой, и я хнычу:
— Один.
Он снова шлепает меня по заднице, и всхлип вырывается из моего горла, смешиваясь с крещендо песни и моим неровным дыханием.
— Д-два.
В воздухе висит плащ разврата и извращенных эмоций.