Бог Боли

Я просто не оставлю Брэна на его пути. Я никогда не прощу себе, если он пострадает из-за меня.

— Оу. Ты такая милая. — Ава гладит мою руку, затем отступает назад. — Я говорю тебе это, потому что я действительно люблю тебя, Анни. Крей — самый трудный орешек для раскалывания, после его каменного брата, но я думаю, что у тебя получится.

— Правда?

— Алло? Он был очень зол, когда ты не рассматривала его на роль фальшивого парня, а выбрала Брэндона.

— Это ерунда.

— Это интерес, сучка. И поверь мне, Крей никогда не проявляет его ни к чему, что не является едой.

— Она снова ласкает мою руку. — Не уверена, что завоевать его интерес — это хорошо или плохо. Подумаешь, совсем плохо. В конце концов, он Кинг, а у них, за исключением Глин и Брэна, семейная аура.

Отпечатки рук на моей заднице болезненно покалывают, словно соглашаясь со словами Авы.

— Удачи. Она тебе точно понадобится. — Она отходит от меня и ухмыляется. — Сейчас вернусь. Пойду, уговорю Сесили разрешить нам сделать заказ.

Пока она бежит к комнате нашей подруги, я исчезаю в своей и закрываю за собой дверь.

Я позволяю своей сумке упасть на пол и встаю перед зеркалом во весь рост с неоново-фиолетовой рамой.

Я поднимаю юбку своего платья и вздрагиваю, когда ткань трется о мою больную попу. Повернувшись боком, я осматриваю красные отпечатки рук Крейтона, оставленные на моей заднице и верхней части бедер.

Мои пальцы подсознательно скользят по ним, и я снова вздрагиваю от соприкосновения с холодной кожей.

Я продолжаю прикасаться к ним, осторожно тыкать в них, наслаждаясь небольшими вспышками боли и воспоминаниями, которые они вызывают.

Я все еще чувствую его запах, этот пряный и чистый аромат. Я чувствую его вес, его огромные размеры и абсолютное превосходство, которое он имел надо мной.

Моя сердцевина пульсирует, вспоминая, как методично он доставлял мне удовольствие, которого я никогда раньше не испытывала.

Черт, я даже не знала, что такой тип плотских притязаний вообще существует.

Я вздрагиваю, когда касаюсь особенно болезненного места. Сидеть или спать на спине мне будет больно еще несколько дней.

И все же, по какой-то причине, я жду этого с нетерпением.

Эта боль воскресит те свежие воспоминания, которые почему-то не хотят покидать мое подсознание.

Я смотрю на тюбик в своей ладони, открываю его и наношу немного мази на задницу. Иногда боль становится слишком сильной, и я встаю на цыпочки, глубоко вдыхаю, а затем продолжаю.