Длинные пряди огненно-рыжих волос разметались по его груди. Она заговорила, и Брэйди почувствовал. Как дрожит Шеба Квест.
— Теперь Дейзи прослывет героиней.
— Она этого заслуживает.
— Я ненавижу ее. Ненавижу его.
— Они не имеют к тебе никакого отношения.
— Не правда! Ты ничего не знаешь. Было хорошо, пока Все думали, что она воровка. Но теперь все погибло. Теперь он будет думать, что победил.
— Пусть будет что будет, детка.
— Я тебя не боюсь, — вызывающе сказала она.
— Знаю, что не боишься, знаю.
— Я вообще ничего не боюсь.
Он поцеловал ее в висок и не стал уличать во лжи. Есть вещи, которых она, конечно, боится. По какой-то причине королева арены перестала понимать, кто она такая, и это испугало ее до смерти.
Алекс тупо смотрел в темную витрину магазина. Невдалеке светилась стеклянная дверь маленькой пиццерии, а рядом мигала неоновая вывеска закрытой на ночь чистки. Он давно перестал злиться на Дейзи за кражу денег из кассы, но так и не поверил в ее невиновность. Теперь приходилось признать, что он стал частью обрушившейся на нее несправедливости.
Почему он ей не поверил? Он, который так гордился своим чувством справедливости. Но он был так уверен, что отчаяние толкнуло Дейзи на воровство, что не потрудился даже засомневаться. А ведь ему следовало бы знать, что совесть не позволила бы Дейзи украсть ни цента.
Она подошла и встала рядом.
— Может быть, пойдем?
В общем-то она не хотела сопровождать его в этой ночной прогулке по пустынной ярмарочной площади, но понимала, что он пока не готов вернуться в замкнутое пространство трейлера.
Темные завитки волос обрамляют лицо, рот мягкий и беззащитный… Алекса охватило чувство благоговения — подумать только, эта маленькая глупышка с железной волей всецело принадлежит ему. Он ласково коснулся ее щеки.
— Почему ты не рассказала мне о Хедер?
— Мы поговорим об этом позже.
— Постой. — Он нежно придержал ее за плечи, и Дейзи беспокойно переступила несколько раз с ноги на ногу.
— Давай не будем терять времени! Тебе не следовало отпускать Брэйди вместе с Хедер. Он был страшно зол. Если он ее побьет….
— От души надеюсь, то"" он надерет ей задницу.
— Как ты можешь так говорить? Ей же только шестнадцать лет. Она пережила ужасное лето.