— До какой степени? Господи, да ты должен быть мне признателен по гроб жизни! — Макс вскочил с кресла и трясущейся рукой указал на грудь Алекса. — Для историка, коим ты являешься, ты начисто лишен чувства собственного происхождения. Ты же правнук императора!
— Моя фамилия — Марков. Это единственная семья, которая для меня что-то значит.
— Бесполезная шайка бродяг. Бродяг — слышишь меня? Ты — Романов, и твой долг иметь наследника. Но ты в этом совершенно не заинтересован, да?
— Мое право решать, а не твое!
— Такое дело выше твоих частных капризов.
— Когда она сказала, что беременна, я решил, что она сделала это сознательно. И я обвинил ее во лжи, понял ты, мерзавец?!
Макс отпрянул. Его благородное негодование несколько поблекло.
— Попробуй посмотреть на это с моей точки зрения. В моем распоряжении было только шесть месяцев, так что действовать надо было быстро. Я не мог надеяться, что ты влюбишься в нее.
Человек с таким интеллектом, как у тебя, не может всерьез заинтересоваться такой дурой, как моя дочь.
Алексу стало тошно. Каково было его милой интеллигентной жене общаться с отцом, который ее совершенно не уважал?
— Эта дура гораздо умнее нас с тобой, вместе взятых.
— Я не нуждаюсь в твоей вежливости.
— Это не вежливость. Ты совершенно не знаешь свою собственную дочь.
— Я знаю только одно — мне надо было сделать все, что в моих силах, чтобы у династии Романовых появился законный наследник.
— Не тебе было это решать.
— Не совсем так.
Алекс взглянул на тестя. Ясно как день, что в делах, касающихся царской династии. Макс не вполне нормален, хотя в другом кажется совершенно разумным.
— Ты был готов дать роду зачахнуть, — произнес Макс. — Я не мог этого допустить.
Обсуждать вопрос дальше не имело смысла. Для Макса дитя, которое вынашивала Дейзи, было всего лишь пешкой, для Алекса ребенок значил гораздо больше — в Маркове проснулся родительский инстинкт.
— Какие таблетки вы ей дали?
— Они не повредят ребенку. Это были детские таблетки с фтором. — Макс откинулся на спинку кресла. — Тебе надо обязательно найти Дейзи, пока, она не наделала глупостей. Что, если она вздумает избавиться от ребенка?
Алекс удивленно посмотрел на старика. Злость уступила место жалости. Макс прожил столько лет, но так и не удосужился понять, какая у него замечательная дочь.