Кстати, Шеба оказалась великолепной мачехой. Она сказала Хедер, что с этого года ей можно начинать гулять с мальчиками, хотя Брэйди заявил, что это произойдет только через его труп. Самое невероятное — Шеба оказалась еще более ласковой, чем даже Дейзи.
Дейзи же сказала Хедер, что после рождения ребенка собирается поступить в колледж Алекса и учиться на воспитательницу детского сада и что в декабре они с Алексом поедут в Россию — покупать картины для музея, который Алекс представляет. Самое чудесное, что в следующем году чета Марковых собиралась провести месяц в цирке братьев Квест и Дейзи даже обещала выступить на арене вместе с Алексом.
Алекс начал произносить слова клятвы низким проникновенным голосом, нежно глядя на Дейзи, — так что всем сразу стало ясно, как он ее любит. Дейзи, естественно, начала плакать, и Джилл тут же подала ей носовой платок.
Пошмыгав носом и высморкавшись, Дейзи, в свою очередь, начала произносить торжественные слова:
— Я, Дейзи Девро Марков, беру тебя… — Она запнулась.
Алекс посмотрел на жену и удивленно поднял бровь.
— Только не надо говорить, что ты забыла мое имя. — Вид у него был весьма сердитый, хотя Хедер видела, что он готов расхохотаться.
— Я ничего не забыла, — возразила Дейзи. — Просто ты никогда не говорил мне свое второе имя, и я его не знаю.
— А, понятно. — Алекс склонился к Дейзи и что-то прошептал ей на ухо.
— Отлично.
— Я, Дейзи Девро Марков, беру тебя, Александр Романов Марков…
Дейзи говорила, а Алекс, стоя рядом, крепко стиснул ее руку, и Хедер могла бы поклясться, что на его глазах блеснули слезы.
Синджун поднялся и выгнул спину. Шеба тут же спряталась за Брэйди, уцепившись за руку мужа. Хедер тоже была не в восторге от тигра, но не стала паниковать, как Шеба.
Шеба удивила всех, преподнеся Синджуна Дейзи в качестве свадебного подарка, и Алекс уже договорился о строительстве во дворе своего дома в Коннектикуте просторного вольера для тигра.
— А сейчас я провозглашаю вас мужем и женой.
Дейзи и Алекс посмотрели друг на друга, казалось, забыв в этот миг о существовании всего мира, — на целом свете они остались одни.