Он чувствовал ее дыхание на своей коже, ощущал уникальный аромат ее духов — лаванда и ваниль.
Он мог подсчитать веснушки на ее носу и знал, как сладко целовать родинку на ее ключице. Он почувствовал, когда они начали дышать синхронно — так было всегда, когда они оказывались рядом. Их тела настраивались на одну волну, хотя им обоим хотелось ссориться.
Лео не мог вспомнить, зачем так близко подошел к Бетани.
— Ты… — с трудом произнесла она. Он смотрел разинув рот, как она облизнулась и сглотнула. — Ты должен меня отпустить.
— Сколько же раз я должен тебя отпускать? — прошептал он и услышал в своем голосе неприкрытую боль. Но больше всего его ужаснуло собственное нежелание немедленно отойти от Бетани.
— Ты говоришь, что хочешь меня, — произнесла она низким голосом. Прекрасные голубые глаза Бетани были широко раскрыты и блестели. Лео догадался, что он не единственный, кто испытывает желание, хотя они друг к другу даже не прикоснулись.
— Хочу, — согласился он. — И ты меня хочешь, Бетани. Я это чувствую.
— Ты сказал об этом, — продолжала она, с трудом произнося слова и пытливо вглядываясь в его глаза. — Но ты хочешь меня только тогда, когда удерживаешь в удобной для тебя коробке и пользуешься мной по своему желанию. Если я веду себя так, как хочешь ты, соответствую твоим требованиям, следую твоим правилам, то ко мне относятся как к королеве. Но королева все равно остается сидеть в коробке.
— Ты путаешь коробку с постелью, — сказал он. Губы Бетани находятся так близко от его рта, ее кожа такая мягкая… Он не мог поверить, что дал такое безрассудное обещание не прикасаться к ней.
Но он его сдержит, даже если неудовлетворенное желание заставляет его страдать.
— В твоем случае это не имеет значения, — произнесла она.
Независимо от того, как сильно он хотел ею овладеть, он не мог не заметить упрека в ее тоне. Немного отклонив голову назад, он посмотрел на Бетани, замечая порозовевшую кожу ее шеи, решительно поджатые губы и прохладный блеск глаз.
— Я просто говорю тебе правду, — сказала она после долгой паузы и вздохнула.
— Я ждал тебя три долгих года, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Лео едва не сходил с ума от желания, но по-прежнему отказывался к ней прикасаться.