Растворится в толпе аэропорта, исчезнет среди тысячи лиц. И вероятность того, что я когда-нибудь снова увижу ее даже не ничтожно мала, такой вероятности просто нет. Моя очаровательная незнакомка будет жить своей жизнью, смотреть серебром своих глаз на другого и дарить улыбки не мне.
Я нашел в себе силы жить дальше, когда не стало Снежаны. Но сейчас, когда я буду знать, что где-то, на этой грешной Земле, ходит моя незнакомка, никаких сил мне не хватит.
Шасси «шмякаются» о бетон, чтобы обеспечить лучшее сцепление с асфальтом, и самолет начинает тормозить.
— Всего доброго! — прощается священник и пожимает мне руку. Крепко. По-мирски. Кивает моей соседке и встает в очередь на выход.
— Пусть выйдут, — предлагаю своей спутнице, чтобы хоть немного продлить отведенное нам время.
— Хорошо, — соглашается. — Только…
— Торопишься? — задаю вопрос, а у самого в груди возникает незнакомое ранее чувство ревности от того, что ее могут ждать. Что у нее кто-то есть.
— А, нет… — тянет, и я незаметно выдыхаю.
Но она себя ведет беспокойно.
— Что-то не так?
— Нет. Да. — Сжимает губы, и я снова хочу ощутить их вкус. Но сейчас совсем не тот момент…
— Скажи, — прошу, не сводя с нее взгляда.
— Я не могу найти туфли, — признается, тяжело вздохнув.
— Туфли?
— Да. Я их сняла, когда мы взлетели, а потом…
— Ясно.
— Ладно.
— В отпуск или командировка? — Решаю, что хочу хоть немного о ней узнать.
— Можно сказать, что отпуск. Ни разу не была на море.
Жаль. Но вслух произношу совсем другое:
— Тебе у нас понравится. — Желаю ей искренне.
— Спасибо.
— Надолго? — Затаив дыхание, жду ответ.
— Планировала две недели.
— Мало, — сожалею.
— Согласна.
"Поворачиваюсь назад, чтобы посмотреть, сколько еще не вышло. Но многие, как и мы сидят еще на местах. Выход идет медленнее, чем обычно, потому что каждый старается выразить свое восхищение и оставить немного теплых слов экипажу. Как я им за это благодарен!
— А я нашел левую, — сообщаю радостную новость своей соседке. Изнываю от желания узнать ее имя, но сам себя останавливаю.