Ведь если бы не та ночь, то у меня не было бы моей маленькой Снежинки.
Поначалу меня ужасно мучали угрызения совести, но и они сошли на нет сами собой. Я переживала по любому поводу: как признаться отцу, что он станет дедом, но чтобы при этом больше никто не знал; или что скажу Богдану, если он спросит сделала ли я аборт; или, не дай бог, Даша поинтересуется, кто отец моего ребенка.
Только связь с отцом оборвалась сразу же после моего отъезда, и все мои переживания оказались напрасными. Я не знала причины, почему он решил со мной больше не поддерживать отношений, но, в конце концов, смирилась, ведь до этого мы прекрасно жили, никак не общаясь.
Где-то в глубине души меня терзало, что человек, которого я посчитала идеальным во всем, на самом деле оказался немного не таким. Но разочарование — это не такая большая плата ради всеобщего спокойствия.
Я практически смогла вернуться к прежней жизни, за одним огромным исключением: теперь все мое внимание было приковано к крошечному созданию, которое я любила больше всего на свете, — моей дочери, моей Снежинке. Так уж получалось, что и я, и новоиспеченная бабушка, и Дана покупали моей крошке белоснежные вещи, с самого рождения наряжая ее как куколку.
— Юлиана! Я как увидела этот костюмчик — сразу влюбилась! Ну мило же ведь, правда?! — тараторит Данка, примеряя на себя ободок с заячьими ушками.
— Дана, ну куда? Он же ей большой еще. — Я честно пытаюсь вразумить подругу, потому что Аличева реально «сходит с ума», скупая все, во что, по ее словам, она «влюбилась».
— Ну и что! — возмущается и тут же аргументирует, не давая вставить мне ни слова:
— Большой — не маленький. Мы скоро вырастем. Правда, Снеженька? — сюсюкается Данка со своей крестницей, и никакие разумные доводы для нее абсолютно бесполезны.
Говорят, что чужие дети растут быстро. Это не так. Свои растут намного быстрее, чем хотелось бы."
"Как только получилось заменить Снежане два грудных кормления, я вышла на работу на неполный рабочий день, а моя малышка оставалась под присмотром своей бабушки. Поначалу домой я звонила чуть ли не каждую свободную минуту. Но мама — это мама.