Вот тут в его глазах замелькал страх. Ратибор не раз видел подобное зрелище. И если до этого он еще сомневался в своих действиях, то теперь был полностью уверен. Хотя от прощелыга мог бояться чего угодно. Но под стражу он точно не хотел и на это можно было надавить.
— Голосование ваше не имело силы никакой силы, — сложив руки за спину и выпрямившись, сказал Ратибор. — В городе было введено военное положение еще до него, и я назначен комендантом этой крепости. А это значит, что вся власть принадлежит мне. А выборы надлежало проводить исключительно после снятия оного положения.
— Я об этом не знал! — взвизгнул барон Крекшин. — Вы мне об этом не сказали! Вы никому об этом не сказали. Ни о какой плахе не может идти и речи.
— Я знал, — твердо сказал барон Ржевский. — А ты так спешил занять трон, что даже не удосужился похоронить ее бывшего правителя. Не стал ждать, всех торопил, запугал Совет и нарушил кучу директив.
— Война же! — возмутился барон Крекшин. — Твари на пороге. Они вот-вот придут и…
Ратибор вышел из себя. В один шаг сократил расстояние до стола, схватил за грудки барона и мощно рванул на себя, чуть не опрокинув стол.
— Слушай сюда! — рыкнул он ему прямо в лицо. — Мне ведь повод особо не нужен. И император так далеко, что ни о чем и не узнает. Я тебя прямо здесь проткну насквозь и разхерачу пополам. А потом сошью обратно и скажу, что так и было.
— Ты… ты не посмеешь! — заикаясь произнес барон Крекшин. — Тебя потом осудят.
— Да ладно! — выкрикнул Ратибор, резко укладывая Крекшина на стол. — Ты уверен? — продолжал он, крепче прижимая его к столу и доставая ксалантир.
Он положил лезвие ксалантира на шею барону Крекшину и не сильно надавил. Но этого хватило, чтобы острие оставило там тонкий надрез, из которого тут же полилась кровь.
Ржевский не сдвинулся с места. Он молча наблюдал за происходящим, при этом находился в явном испуге. Таком, который не давал ему пошевелиться.