Каждое ребро подвергалось тщательному воздействию со стороны лекаря.
В конечном итоге меня перебинтовали, сказав, что я могу самостоятельно снять повязку дня через три, когда почувствую себя лучше. Ребра должны были сами восстановиться, потому что на них было наложено заклятье исцеления.
На выходе из палаты меня уже ждала Соня.
— Ну что? Тебя починили? — спросила она.
— Да вроде бы, — пожал плечами я. — Хоть дышать теперь нормально могу.
— Отлично. Тогда пойдем, — она схватила меня за руку и потащила по коридору.
Вот неугомонная.
— Куда мы идем? — спросил я.
— Туда, — махнула рукой Соня.
Мы вошли в ту же самую комнату, где восстанавливались с ней после атаки на амбар. Внутри никого не было.
— Я обо всем договорилась, — лукаво произнесла Соня, развернувшись ко мне лицом.
Я в это время тщательно закрывал дверь, а после ее слов задвинул на ней засов.
— Этой ночью здесь никого кроме нас не будет, — махнув бровью, сказала Соня, когда я повернулся к ней.
— А ты знаешь толк в лечении, — усмехнулся я, подходя к ней ближе.
— Еще какой, — улыбнулась Соня, расстегивая камзол и обнажая свою шикарную грудь.
* * *На следующее утро, мы долго не могли проснуться, потому что ночью практически не спали. Нас разбудил нервный стук в дверь и дикий ор, о том, что мы обещали покинуть помещение на рассвете.
Ничего не поделать, пришлось собираться. Соня, ласково поцеловав меня на прощанье, пошла к погонщикам, а я отправился на завтрак к Крупским.
В доме все были на взводе. Никита Сергеевич не ночевал дома, что в принципе понятно, и Эльза Павловна сильно переживала.
Мы сели завтракать без главы семейства, как дверь распахнулась и из сеней прислуга возвестила о его появлении.
Видок у него был, мягко говоря, не очень. Глаза красные, лицо бледное и опухшее, волосы растрепаны.
— Налей мне стопку, Элька, — тяжело выдохнув, он сел на свое место во главе стола.
— Конечно-конечно, — засуетилась Эльза Павловна.
— Правда, — кивнул тот, понурив голову. — Погиб Гриша. Погиб его сиятельство.
— Значит не врут люди на улицах, — ахнула Эльза Павловна. — Прямо с крыши упал, да? И что он только на ней делал? Специально реши помереть. Ох, горе-то какое! Грех ведь страшный!
— Подожди, не причитай, — жестом руки остановил ее Никита Сергеевич, пока Зинка наливала прозрачную жидкость в высокую стопку.