А при стычке, она всегда может быстро появиться.
Мы не пролетели и двадцати метров, как снизу раздались знакомая трель из огненных шаров. Ни я, ни дракон не успели среагировать, потому что летели слишком низко.
Снаряды прошили крылья дракона, превращая их в частую сетку. Седло подо мной заходило ходуном.
«Хозяин, мне больно» — взвыла Аврора.
— Держись!
«Как же больно! Я не могу поймать ветер! Мы падаем! Падаем! А-а-а!» — истошно вопила Аврора.
Это я и без нее уже понимал. Мы летели прямо за частокол и ничего сделать с этим не могли.
— Держись, девочка. Сейчас будет удар о барьер. Возможно будет еще больнее!
'Прыгайте, повелитель! Хотя бы сами спасетесь!
— Ну уж нет! Я тебя не брошу!
Я нахмурился, сжал крепче поводья и напрягся всем телом. Частокол приближался к нам с стремительной скоростью. Еще мгновение и мы врежемся в барьер.
Три!
Два!
И…
Ничего. Мы пролетели за частокол и рухнули на землю, прокатившись по ней несколько метров. Внутри было светло. От резко света я зажмурил глаза, но почти сразу их открыл.
Как мы так пролетели? Похоже барьер был отключен?
— Так-так, кто это у нас тут? — проскрипел знакомый до боли голос. Глашатай!
Я открыл глаза и увидел его наглую рожу, стоящую передо мной. Позади него виднелись какие-то силуэты. Он был явно не один.
Я часто заморгал, а когда зрение вернулось, и я осмотрелся, то не мог поверить своим глазам.
Глава 12
Это была не одна единственная хижина. Их было очень много.
Штук двадцать одинаковых домиков, некоторые были даже двухэтажными.
А людей здесь было много. На меня смотрели не меньше сотни пар глаз. Мужчины, женщины и даже дети. Все носили какие-то обноски, но при этом были умытыми и причесанными. Даже аккуратными в какой-то степени.
— Кого к нам принесло ветром Семигара, — усмехнулся глашатай. — Это же сам Ларион Броневой. Знаменитый парень, которому погонщики доверили управлять одним из своих драконов. При этом подозревают его во всех смертных грехах.
А он был неплохо осведомлен обо мне. Я знал, что эта популярность внутри крепости ни к чему хорошему не приведет. Только раскрываю себя противнику и больше ничего. Один вред."
"Я выпрямился в седле и осмотрел внимательно глашатая. Ничем не примечательный человек. Только теперь он был не городским сумасшедшим, который возвывал о пришествии нового бога, а властным правителем маленькой деревушки.
Выпрямился, руки упер в бока.