— Завязывай уже, — говорит Киллиан со своего места на роскошном темно-красном кожаном кресле, сжимая в руках игровой контроллер.
Он обращается к девушке, которая сидит, скрестив ноги, на своем огромном кресле и маниакально стучит по контроллеру. Ее губы поджаты, а светлая кожа покраснела.
— Не слушай его. Ты можешь победить, — говорит Брэн, сидя на подлокотнике своего кресла.
Я медленно выдыхаю.
Он в порядке. Я не опоздала. Он выглядит нормально и... улыбается.
Мой тихий брат, который более асоциален, чем я, кажется, веселится.
Они что, серьезно играют в игры, когда я так волнуюсь?
И еще, кто эта девушка? С моего бокового взгляда она кажется знакомой, но я не уверена, где я ее видела.
Почему мой брат общается с ней и Киллианом? С таким же успехом можно воткнуть нож мне в спину, Брэн.
Не то чтобы я ревновала.
Я отказываюсь верить, что я ревную.
— Не надо давать ей ложную надежду. — Киллиан нажимает на свои кнопки с той же скоростью, что и девушка, но он совершенно бесстрастен в этом, выглядя скучающим, но при этом эффективным.
Я делаю шаг внутрь, и, клянусь, он ловит меня периферийным зрением. Его скорость немного замедляется, и тут девушка вскакивает, снова и снова ударяя по своему контроллеру.
Затем она смеется и обнимает Брэна.
— Я знал, что ты справишься, — говорит Брэн, когда они расходятся.
Она дергает подбородком в сторону Киллиана и дает знак. Она не может говорить.
Теперь я чувствую себя ужасным человеком, потому что у меня была крошечная обида на нее раньше.
— Она говорит, что ты лучший болельщик на свете.
Мой брат ухмыляется.
— Не уверен, должен ли я быть польщен или чувствовать себя обеспокоенным. — Киллиан поднимает плечо.
— Наверное, и то, и другое.
Внезапно его глаза встречаются с моими. Они суровые и темные, и в них нет ничего от прежней беззаботности, которую он демонстрировал, когда играл.
По какой-то причине я думаю, что сейчас он проиграл нарочно. Брэн и девушка, вероятно, не заметили, но я видела, как Киллиан намеренно замедлился, чтобы дать ей время.
Он все еще сидит на стуле, но его позвоночник выпрямился и в его пустом выражении лица чувствуется напряжение, буря, которая медленно, но неуклонно нарастает — определенно не очень хорошие новости.
Но знаете что? Да пошел он.