Я не упускаю из виду то, как он подчеркивает слово «рыцарский», или то, как провокационно он использует слова вообще. Как будто это оружие в его арсенале.
Батальон под его командованием."
"Он наслаждается этим, не так ли? Вся эта ситуация, которая началась с моих попыток забыть, обернулась для меня кошмаром. Мой взгляд останавливается на наполовину выкуренной сигарете, и как раз когда я думаю о том, чтобы продлить время, он выдыхает то, что осталось за несколько секунд, и выбрасывает окурок.
— Твое время вышло.
Он начинает высвобождаться из моей хватки, но я еще сильнее впиваюсь в него ногтями.
— Подожди!
В его чертах не происходит никаких изменений, даже когда воздух треплет его волосы. Даже когда я уверена, что он чувствует, как я дрожу от отчаяния, как лист, пытающийся выжить.
Кажется, на него ничего не действует.
И это пугает меня до смерти.
Как кто-то может быть таким... таким холодным?
Таким отстраненным?
Таким безжизненным?
— Передумала?
— Да. — Мой голос дрожит, даже когда я пытаюсь держать себя в руках.
— Ты уверена, что хочешь сформулировать это именно так? Все, что я захочу, может включать в себя ряд вещей, которые не одобряются широкой общественностью.
— Мне все равно. — В тот момент, когда я нахожусь на безопасной земле, я ухожу с орбиты этого сумасшедшего придурка.
— Это твои похороны. — Его пальцы обхватывают мое запястье в безжалостном захвате, и он оттаскивает меня от края с поразительной легкостью.
Как будто я не висела сейчас на волоске от смерти.
Как будто вода внизу не открывала свои клыки, чтобы вгрызться в меня между. Может быть, это и не очень хорошо, учитывая, с каким дьяволом я столкнулась.
Мое резкое дыхание звучит по-звериному в тишине ночи. Я пытаюсь его регулировать, но это бесполезно.
Меня воспитывали в духе стальной воли и внушительного присутствия. Я выросла с фамилией, которая больше, чем жизнь, с семьей и друзьями, которые привлекают внимание, куда бы мы ни пошли.
И все же в этот момент все, что я знала, кажется, исчезает. Как будто я отделяюсь от того, кем я должна быть, и превращаюсь в версию, которую даже я не могу понять.
И все это из-за человека, стоящего передо мной. Его черты лица пусты, глаза тусклые и безжизненные, и каждый цвет в палитре — мрачный.
Если бы мне пришлось назвать его цвет, то это определенно был бы черный — мертвенный, холодный и безграничный оттенок.