Иначе, с какой бы стати я позволила тебе провести со мной ночь, когда новость об этом уже сегодня утром облетит весь город и прилегающие к нему окрестности?
– Андреа, я думаю, тебе следует признать тот факт, что я собираюсь остаться здесь, в Аркадии. Я начинаю верить в то, что можно доверять людям, живущим рядом с тобой. Я заставлю тебя верить мне! Но и это еще не все. Ты научишь меня тому, как сделаться здесь своим.
– Но ведь ты чужой здесь, Сэм! Ты думаешь, что доверяешь мне, но на самом деле это не так. Если бы это так и было, то ты…
Выше ее сил было сказать, что она знает о его предыдущем аресте.
– Сказал бы тебе, что я однажды сидел в тюрьме?
У Андреа комок застрял в горле. Он, наверное, читает ее мысли! Кончики его пальцев, как книгу, читали ее тело, и она не могла понять, среагировала ли она на его слова или на прикосновение.
– Да, – хрипло выдавила Андреа.
– Я подумал, что ты, должно быть, знаешь об этом.
– О, извини, Сэм. Иногда хорошие люди совершают плохие поступки. Нельзя говорить, что все маленькие городки плохи.
– Мне не повезло, мне никак не удавалось выпуститься под залог или нанять адвоката, чтобы доказать свою невиновность. Меня держали в тюрьме три месяца до тех пор, пока служащий с бензоколонки, наконец, не признался, что это был не я, а другой. Лишь тогда обвинение с меня сняли. После этого я отправился служить в морскую пехоту.
– Бедный ты мой, – Андреа поцеловала его чуть ниже уха.
– Отслужив, я пустился странствовать. Моя мать заболела. И единственным способом заработать деньги на лекарства была работа на стройке. Кроме того, там, на стройке, людям не было никакого дела до того, кто я такой.
– Я знала обо всем, и мне очень жаль, Сэм, – прошептала Андреа, поглаживая его плечо. Потом ее пальцы скользнули ему на грудь. Придвинувшись к нему ближе, она поцеловала его, решив поцелуем выразить то, что не могла сказать словами.