– Вино в самом деле великолепное, – сказала она себе, сделав маленький глоток, и уселась на койку, вытянув перед собой стройные ножки. Сколько придется тут просидеть, гадала она, пока можно будет без опаски выйти на палубу? В конце концов, она уже проторчала в запертой каюте весь вчерашний день из-за подлого поступка лорда Монтегю и даже думать о затворничестве не желает.
Синие глаза угрожающе сощурились. Она поклялась отомстить за унижение, которому подверг ее ненавистный маркиз, и одновременно отстоять независимость Кернлаха.
– Бедный Алекс, – пробормотала. Мереуин, и слова ее потонули в шуме барабанящего по стенам каюты дождя, – Я поднимаю бокал за тебя, за все годы, которые ты потратил на борьбу с гнусными Вильерсами, а нам с Малькольмом оставалось только догадываться, что тебе приходилось выносить!
Неожиданно узкая дверь каюты распахнулась, и на пороге возник башнеподобный объект ненависти Мереуин, изумленно, глядя на разложенную на столе закуску.
– Что вам нужно?
– Убедиться, что вы не разгуливаете по палубе в такую погоду. Я еще не забыл вчерашнее дурацкое представление.
– Это не дает вам права врываться без стука, – заметила Мереуин.
Он привалился к стене, скрестил на широкой груди руки и медленно покачал темноволосой головой:
– Я смотрю, вы неплохо устроились. – Взгляд серых глаз остановился на стакане с вином.
– Я проголодалась, – сообщила Мереуин, которая, сама не зная почему, чувствовала себя под насмешливым взглядом довольно глупо.
"– Не смотрите на меня с таким укором. Я нисколько не виноват, что вам было стыдно показаться за столом.
Золотая головка дерзко вскинулась.
– Мне вовсе не было стыдно. Просто я не могла бы за себя поручиться, если бы мы встретились.
Из его груди вырвался раскатистый смех.