Именно так улыбался бессердечный великан, которого она боялась и ненавидела всей душой. – Однажды, вы уже отдались мне по собственной воле, Мереуин, и только случайность помешала, мне овладеть вами. О, не беспокойтесь, – добавил он, когда Мереуин, издав нечто похожее на рычание, попробовала вырвать поводья у него из рук, – я не собираюсь брать вас силой. Вы сами подарите мне себя, и это будет гораздо приятнее.
– Почему вы так жестоки со мной? – со слезами спросила Мереуин, жалобно глядя в его склоненное к ней лицо, и маркиз понял, что глубоко ранил ее.
– А вам в самом деле этого хочется? – отрывисто бросил Иен, и в глубине серых глаз вспыхнуло что-то такое, чего она не могла понять, – Уладить, как вы сказали, наши отношения?
– Я, страшно устала от этих постоянных споров, – призналась Мереуин, – и не уверена, что у меня хватит сил бороться с вами в одиночку.
"– Стало быть, вот как вы желаете все уладить: подкупить меня, заставить отвезти вас в Кернлах, а там уж кликнуть на помощь братьев и начать настоящую, клановую войну?
Голос его стал резким, брови угрожающе сдвинулись, и она отшатнулась.
– Черт возьми, Мереуин, признаете ли вы наконец тот факт, что я не Эдвард Вильерс и никакие предубеждения не влияли, на мое отношение к.
– Так вы утверждаете, будто я во всем виновата? Я разрушила идеальную дружбу между вами и моими братьями? Ладно, я ни на миг не поверю, что вы ограничились бы половинной долей в деле! Вы слишком жаждете, власти.
– Очень жаль, если у вас в самом деле такое мнение обо мне, Мереуин.
Она на миг осеклась, услышав в его голосе искреннее сожаление, но решительно отбросила ненужную слабость.
– Какое еще у меня может, быть мнение, Иен? До сих пор вы демонстрировали мне лишь одну сторону, своей, натуры.
Маркиз молчал. Никогда раньше он не смотрел на ситуацию с такой точки зрения. Она права, утверждая, что он не учитывает, как много несчастий выпало на ее долю после отъезда из дома прошлой весной.