— Простите, — выдавила из себя Любовь Павловна, давясь булькающим в ней задорным возбужденным смехом.
И в знак примирения нежно провела мокрыми листьями по подставленной длинной спине.
Сергей лениво приоткрыл один глаз и фыркнул хрипло.
— Не нарывайся, Вознесенская…
— И не думала, Сергей Иванович, — томно пропела Люба, продолжая гладить.
Соболев вновь блаженно закрыл глаза. Шумно выдохнул, пошевелил плечами, устраиваясь поудобней, и как-то растёкся по пологу, окончательно доверяясь. Любу бросило в жар. Не внешний — от температуры в парной, а внутренний, лавой расползающийся по кровотоку, подбирающийся к запылавшему лицу, горячей темной тяжестью оседающий внизу живота, сбивающий напрочь дыхание и грохочущий в ушах.
— Бл…, Люб, — в какой-то момент Сергей вдруг резко выпростал руку и перехватил её за бедро.
Люба только охнула от неожиданности, когда он рывком подтянул её к себе, и сам сел на лавке.
— Ещё раз полезешь к кому-то с веником, — хрипло процедил Соболев, вперив в неё затуманенный взор, — Им же тебя и отделаю, это ясно?
Люба только неопределенно хихикнула, не зная, как на это заявление реагировать. Сергей потянул её ближе, заставляя встать меж его расставленных ног. Задрал голову, смотря снизу вверх на подошедшую вплотную Вознесенскую. Его руки медленно поползли вверх по бедрам.
— Сергей Ив…Не зде…Же… — сбивчиво забормотала Вознесенская, отчаянно думая, куда себя деть.
Мысли беспорядочно заметались между ""неприлично"" и ""жуть, как хочется"". Кинула опасливый взгляд на незакрывающуюся дверь. Но и вырваться сил не было.
Вместо ответа Соболев прижал ее к себе ещё ближе. Так, что Люба отчетливо ощутила вдавившуюся ей в ногу эрекцию.