То машина заглохнет, то домкрат не качает, то внезапно автомат заклинит. Даже самый обычный молоток и тот умудрился сломаться, когда бурят забивал кол в землю. Хотя сам молоток вовсе не был старым. Само собой такого индивида подпускать к радиостанции категорически запрещено, иначе выражение «связи либо нет, либо только что была» станет пророческим.
Иногда бурята в шутку называли шаманом, но тот не обижался — видать, привык. И на то была причина. Что ни говори, а в медицине он разбирался хорошо. Все, что касается оказания первой помощи, справился лучше любого из нас.
Шут пару раз пытался его подколоть, выясняя, сколько оленей погибло, прежде чем он научился лечить двуногих существ, но тот на полном «серьезе» ответил, что оленей не лечил и вообще, на Чукотке не был.
Как оказалось, в самом Афганистане он еще не был. Ранее проходил службу где-то в Туркменской ССР под Ашхабадом. Однако на стрельбище показывал прекрасные результаты, отчего Паша Корнеев даже губу прикусил — снайпером-то он у нас числился. У нас так-то все стреляли хорошо — при необходимости, любой мог взять СВД и набить десятку. Но снайпер это снайпер, у него род задач немного другой. Например, достать полевого командира, срезать наблюдателя и прочее.
В общем, в таком составе мы даже успели отработать несколько вводных задач, когда внезапно пришла вторая телеграмма, в которой говорилось, что через двенадцать часов нам предписано покинуть центр и прибыть в Кундуз. Явившийся прямо на учебный полигон майор Карев, быстро собрал группу и довел приказ вышестоящего командования.
По итогу, нам дали всего один час, чтобы собрать личные вещи. Впрочем, там и собирать-то было нечего — у солдата всегда лишнего барахла по минимуму.
Само собой, после почти семи месяцев пребывания в учебном центре, улетать с насиженного места не хотелось. С другой стороны, торчать тут без нормального дела всех задолбало, хотелось уже вновь взяться за настоящую мужскую работу.