В Сирии я точно знал, что особо «умные» бойцы склада, с коммерческой жилкой в крови, выдавали не те патроны, чтобы потом по возвращении боезапаса, предъявить, мол, как так? Выдавали по «раздатке» ПП, а вернулись ПБ. Куда патроны дел? Не хочешь говорить, значит пишем рапорт, мол так и так, продал, поменял, стрелял… А это залет! А не хочешь рапорт, гони по десять баксов за каждый «левый» патрон. Наваривались на неопытных. Человеку после полугода службы вдали от дома домой к семье лететь, а тут такой «попадос» из-за собственной невнимательности.
— Товарищ майор, только я вам ничего не говорил… — окликнул Кэпа прапорщик.
Игнатьев не ответил. Когда дойдет дело, про него вспомнят.
А вот что касается комбата Шевцова, информация, конечно очень любопытная. Напрашивался вывод, что комбат то ли погряз в мутных делах, а появление нашей группы спутало ему все карты, то ли что-то еще.
Получив оружие и боеприпасы, мы вновь вернулись к штабу. Однако неожиданно выяснилось, что Шевцов уже куда-то убыл. Говорить было не с кем, поскольку Игнатьев никого не знал. Звонить наверх было некогда — лишнего времени не было совершенно, поэтому решили отложить разговор с комбатом на тот период, когда мы вернемся с задания.
Но уже все понимали, что на задании будет какой-то подвох.
Обычно группу доставляют в нужный квадрат по воздуху, в темное время суток. Но в связи с ограничениями на полеты, двигаться предстояло на БТР-70. Под нас уже выделили машину, которая стояла у ворот автопарка — из выхлопной трубы вырывались клубы сизого дыма.
Из люка высунулся небритый мехвод, чем-то похожий на дикаря.
— Майор Игнатьев? — громко спросил он. — Группа «Зет»?
— Она самая! — ответил Кэп. — Вы наш транспорт?
— Так точно! Загружайтесь на броню, домчим за час, тут в общем-то, не очень далеко.
— Добро! Группа, загружаемся!
Не прошло и двадцати минут, как наш бронетранспортер пересек контрольно-пропускной пункт и поднимая пыль, устремился к горам на юго-востоке от Кундуза… Следом за нами шел сопровождающий БТР, на случай проблем. Ведь как ни крути, а одинокая машина, пусть и бронированная — это легкая мишень.