— Но я бы тебе предложил сильно ими не швыряться, пока мы окончательно не разберёмся с твоей личностью и лицом. Лучше старайся в подъезде с соседями особо не контактировать.
— Постараюсь, — пробормотал он, убирая шкатулку обратно в шкаф. — А у меня же ещё и банковские формуляры есть, с ними-то что делать? И почему он столько денег дома хранит, если можно было в банк отнести?
— А чего ты у меня спрашиваешь? — удивился я. — Можешь пойти у зеркала спросить, может ответит тебе что-нибудь.
— Не смешно, — буркнул Валера.
— Поехали, — ответил я и направился к выходу.
Валера вышел следом за мной и закрыл дверь на ключ. И тут внезапно открылась дверь напротив, на пороге стояла пожилая дама лет за семьдесят в домашнем наряде.
— Саша? — удивлённо произнесла она.
Я сначала подумал, что она обращается ко мне, но женщина уставилась на Валеру, как на живого мертвеца. Ну да, это же Александр Викторович. Валера уставился на неё, замерев в нерешительности.
— А мне сказали, что ты умер, — пролепетала старушка, не меняя выражения лица. — Я уже собиралась родственников твоих разыскивать.
— Как видите, я пока живой, — ответил Валера, быстро сориентировавшись в ситуации. — Но скоро собираюсь переехать в Оренбург к двоюродной тётке, в Питере мне больше делать нечего, один остался.
— Да, Саша, — дама медленно сменила маску ужаса на сочувственное выражение лица. — Соболезную тебе, это ж надо так. И когда ты уезжаешь?
— Да сейчас вот дела улажу, квартиру продам, — быстро нашёл что сказать Валера.
— Так давай дочка моя у тебя её купит, а то всё ютится где-то на окраине, — оживилась соседка и сочувствие сразу превратилось в меркантильный интерес. Хамелеон так быстро цвет не меняет.
— Да я договорился уже, — покачал Валера головой, потом кивнул в мою сторону. — Вот представитель покупателя.
— Ой-ой-ой, жалко-то как! — воскликнула соседка, снова изобразив вселенскую печаль на лице и прижала к щекам ладони, словно узнала о смерти близкого родственника.
— Что-то я такого не припомню, — сказал Валера, изображая, что усиленно копается у себя в памяти. — Всё равно теперь ничего не изменить, а мне пора идти, прошу прощения.
Мы ускоренно потопали вниз по ступенькам, соседка что-то хотела сказать, но не успела, мы быстро спустились на первый этаж и вышли из парадной.