Неподалеку певуче журчала вода и мне вдруг вспомнились истринские поющие ручьи и их чудесный аромат. Я часто пользовалась подарком Хельме, он мне безумно нравился, вот и сейчас принюхалась к запястью, прикрыв глаза, — не я ли принесла его с собой, неосознанно вмешавшись в сновидение?
Похоже, я. Скользнули по руке чужие пальцы, я вздрогнула от неожиданности и открыла глаза. Ронард смотрел на меня, внимательно, серьезно. Очень осторожно, словно боясь прикосновением разрушить этот мыльный пузырь иллюзии, провел медленно самыми кончиками пальцев по запястью, по тыльной стороне кисти.
Ронард приподнялся на локте, все так же не отводя ясного взгляда, теперь чуть взволнованного. Притянул к себе сплетенные намертво пальцы, вдохнул аромат с запястья, чуть коснулся носом, скользнул им дальше по моей руке, словно нечем дышать больше, кроме как моим запахом.
— Ты настоящая? Здесь, со мной, сейчас? Это как будто сон… Я так скучал по тебе… — хрипло прошептал он.
Просто кивнула, не в силах произнести ни слова от нахлынувших чувств.
Да, сон, ваша светлость! Именно так Вы это и запомните… Только, умоляю, не просыпайтесь! Пусть все как будто по-настоящему…
Его светлость мягко опрокинул меня на мягкую траву, нависнув сверху. И долго смотрел в глаза, не в силах насмотреться. Я же окончательно растворилась в этом темно-сером омуте, утратив силу воли. Мне и вести этот сон не надо, никакие мои способности не сделают его лучше. Ронард сам — а ведь он неосознанно! — додумал мягкое покрывало под спиной, соломенную крышу и стены вокруг, скрывшие нас от любопытных лучей солнца.
В прохладной тени он склонился, не дотрагиваясь до меня руками, словно до этого прикосновения причиняли ему обжигающую боль. До них еще дойдет снова, а пока горячие губы, едва дотронувшись, обожгли висок. И тут же второй. Лоб, щеки, уголок рта… Я была до того взволнована, что не удержалась, выгнулась навстречу, и тут же была подхвачена в страстном поцелуе.