А за ним полоса бескрайнего Южного моря.
И все же в один момент не выдержал, пустил лошадь в галоп и самого же с нее и сдернуло на определенном расстоянии от нас, только и успел себе водную подушку намагичить. Меня тоже ощутимо тряхнуло, но упасть не дал Ронард. Нагнав вымокшего бедолагу, я мстительно потрясла у него перед носом его же «поводком». А вот нечего было такой короткий делать! А еще, судя по тому, что Ронард категорически отказался избавить меня от этой привязи, он сам с заклинанием и поспособствовал друзьям еще тогда, во дворце.
— Ну поедемте быстрее, а? — взмолился Хельме. — Маманя как раз пирожки к чаю в это время обычно печет… Съедят же все, я их знаю…
Как тут поспоришь. Довели его мои дядюшки за год. Но результат-то! Из пухлощекого увальня такой стройный и яркий красавец получился, к концу учебы уверенно перетянувший на себя внимание всех девиц с унылой моли Аландеса. Чтоб ему вино не в то горло пошло, вспомнился опять некстати."
"Корсталия оказалась большой и шумной, вся пропитанная запахом моря, сырой и коптящейся рыбы, криком чаек.
Выпечкой действительно очень явственно пахло, а еще в воздухе витали нотки корицы, яблочного джема и каких-то незнакомых трав, наполняя дворик и увитую плющом беседку уютом.
Увы, схватить лакомство Анхельм успел, но вот донести до рта…
— Хр-ряпа! — раскатисто прокатился громогласный и возмущенный ураган. — Опять за старое?!.. За стол — только когда мать зовет!!..
Тут же раздался звук звонкой затрещины, а следом нарушителя вытащили из беседки, причем немаленькому Анхельму пришлось согнуться в три погибели, так как разъяренная невысокая и пухленькая дама крепко вцепилась пальцами в его ухо.
— Мамань! — взвыл Хельме. — Ну не при гостях же…
Тут и на нас с Ронардом обратили внимание.
— Гости? — всплеснула руками госпожа Эррано и сразу изменилась в лице, как любая радушная хозяйка, застигнутая врасплох.
Но следом Анхельму прилетела еще одна затрещина.