Право на месть

Могли так же часами молчать, понимая друг друга без слов. И еще обоих охватило какое-то отчаянное чувство предрешенности происходящего, когда нет больше обязательств ни перед кем, только дорога и ставшие совершенно безумными последние ночи.

Ронард любил меня остервенело, и я отвечала тем же, предчувствуя… что? Скорую разлуку? Вынужденную потерю? Смерть?.."

"Я не знала. Но просто не могла насытиться им, не в силах разорвать эту связь, крепнувшую с каждым часом. И все сильнее убеждаясь — не отдам. Мой.

Пусть хоть весь мир рухнет, и мы будем погребены под его останками. С каждой близостью будто открывался новый мир, а мне все было мало: открывала собственные миры, откинув напрочь так и не пригодившееся воспитание монашек; доводя любимого до чуть ли не болезненного экстаза, при этом сгорая сама от своей отчаянной смелости. Исследовала в ответ все уголки желанного тела, находя особое удовольствие в том, что могла победить его в этих схватках не скимитаром, не послушными тенями — всего лишь легким прикосновением губ. И сама раз от раза сдавалась без боя, потому что как тут сопротивляться…

Ронард эмпат и интуит по своему природному дару. Он поэтому закрывается от всех, слывет холодным бездушным следователем и самым бесстрастным боевым магом. На мне его дар сбоил, как сам признавался, зато сейчас развернулся в полную силу. Я тоже изучала немного ментальную магию с мэтром Серенде. Пусть моя Тьма Изначальная не позволяет читать мысли и не может заставить кого-то подчиниться моей воле, для этого особые способности нужны, но ту же эмпатию и мне удалось немного расшевелить.

А потому сейчас с Ронардом все ощущалось вдвойне остро. И мои собственные чувства, и его… И даже не вдвойне, а как два зеркала, поставленные напротив, отражаясь друг в друге бесконечным эхом.

Оттого все тяжелее было разрывать объятия по утрам, словно вросли друг в друга: не телом — душой. Пустили корни, просто так уже не выдернуть, только с мясом, с сердцем.

И-Н-Келата встретила трауром и приспущенными флагами.

И вряд ли эта искренняя скорбь на лицах сменится к вечеру ликованием на коронации. Но такова была традиция при смене власти: провожать и встречать новую в один день.

Оставлять меня одну в городе Ронард наотрез отказался, перенестись порталом сразу в его покои было нельзя — меня мутило от непосредственного контакта с любой чужой магией. Точнее, это семечко внутри будто противилось, причиняя нестерпимую боль.