Это глупая шу-утка, студенты вечно подсовывают в картотеку самодельные карточки несуществующих кни-иг.
Вот только «поддельную» карточку библиотекарь что-то не стремился скомкать или порвать, а наоборот, прижал к себе, будто пряча что-то тайное…
— На карточке стоит ваша магическая подпись, — сощурилась я и придвинулась ближе. — Она настоящая.
— Не-ет! Подде-еелка! И Вы тоже врё-ёо-оте! Первый курс не может подниматься на третий этаж, а если Вы это каким-то чудом сделали, то это злостное наруше-е-ение!
Я, конечно, понимаю, что всех студентов библиотекарь не обязан помнить, но уж мой пропуск по четвертый ярус включительно, полученный во вторую неделю учебы, вряд ли мог забыть.
Служитель привычно моргнул, считывая магическим зрением читательский билет и уже было приготовился дать зарвавшейся первокурснице отпор, как вдруг застыл, побледнел и следом пошел ярко-красными пятнами.
— П-пэ… В-вы-э… — еле выдавил он.
— У меня четвертый уровень, — напомнила я. — А эта книга должна быть на третьем, и раз карточка лежала в картотеке, а не у Вас, то книга не на руках, а здесь. Прошу Вас, помогите ее найти…
Библиотекарь сейчас напоминал заржавевшие старые часы, где стрелка дергается-дергается, да все перейти на следующее деление не может. Да что с ним? В первый раз вроде нормально на пропуск отреагировал. Секунд через пять он отмер и медленно отвел от тела руку с зажатой карточкой.
— В номере книги не эта-аж, — наконец что-то щелкнуло в нем и механизм худо-бедно завертелся.
"Я округлила глаза. Нет, что-то подобное можно было ожидать. На шестом и седьмом ярусах хранились такие книги, что не всем преподавателям-то были доступны. Ведь, как постоянно любят повторять мэтры, закончивших шестой курс страна знает поименно, а седьмой заканчивают только легенды. А в преподаватели берут выпускников и пятого курса, лишь бы не ниже.
— Полный до-оступ, — продолжил скрипеть мужчина, озвучивая мне же мой читательский билет и подергивая глазом. — По седьмой я-ярус, включа-ая запретную се-екцию.
Крыжты зеленые… Я аккуратно вынула карточку искомой книги из его иссохшей руки и, пока библиотекарь окончательно не сломался, тихонько прошмыгнула наверх.