Право на месть

И мир сновидений не ограничен одним только разумом спящего; он гораздо, гораздо шире. В нем — вся память всех людей. В том числе тех, кто уже читал эту книгу. Или же самого автора. Не сумев отделить сон от реальности, я, получается, неосознанно воспользовалась этим бескрайним источником знаний, смогла заглянуть за пределы себя. Но вот парадокс: если бы я точно знала, что сплю, смогла бы я преодолеть собственные границы и прочитать ее, или увидела бы чистые листы?

Второе объяснение — я продолжаю спать. Настоящих сказаний Дваля я на самом деле не читала, и когда уже совершенно точно проснусь и сравню их с реальной книгой, то содержание не будет иметь ничего общего с написанным…

Я нервно рассмеялась, а потом схватилась за голову.

Растрепанная, сидя с раскрытой книгой прямо на полу у стеллажа. Вспомнился мэтр Друмис с его мутным блуждающим взглядом. Да я сейчас не лучше выгляжу… Манс не торопится что-то объяснять (да и разговаривал ли он вообще со мной?), а сама я вот-вот потеряюсь между явью и сном, ничем не отличающемся от реальности. От накатившего отчаяния непроизвольно заплясали черные огоньки на пальцах, опалив страницы.

Да крыжты зеленые… Почему сразу не сообразила? Вот же оно, отличие! Пискнула какая-то второкурсница, застав меня сидящей на полу и всю объятую черным пламенем, зато с безмятежной улыбкой на губах. Уфф, не сплю…

Но с нетерпением буду ждать следующей ночи.

Глава 9

Между сном и явью

Все последующие дни сонный мир словно проверял меня на прочность. Мне казалось, что я бодрствовала постоянно.

То в реальности, то в мире сновидений, но разум не отключался ни на секунду. День и ночь превратились в череду прыжков, сменяющих друг друга ситуаций, где сначала следовало удостовериться в реальности происходящего. Потому что я начала просыпаться во сне не только посреди ночи в своей кровати, но и на занятиях, в столовой, в вечернем Разнотравном саду… И каждый раз греза была совершенно неотличима от реальности. Я запросто могла болтать с духами или спрашивать о чем-то преподавателя, пока в конце концов не появлялся говорящий громадный манс, разочарованно качая шипастой головой, и не убеждал проснуться. "

"Греттен мог только проводить. Научиться же изменять этот мир мне предстояло самой. А пока что я приучила себя постоянно обращаться к магии. Есть магия — реальность. Нет — сон. Мне нужно было видеть черный огонь на кончиках пальцев или чувствовать тяжесть скимитара, чтобы понимать, где я сейчас. Даже если ненадолго прикрывала глаза.