А вокруг свистит пронизывающий до костей ветер, валит с ног, заметает пургой — в нескольких метрах впереди уже ничего не видно.
Тут бы моя дорога и закончилась, если бы не Вольпен. У мэтра в запасе помимо заклинаний оказался еще и поистине чудесный вещмешок. В его пространственном кармане поместилась не только моя сумка, но и множество других невероятно полезных и совершенно необходимых вещей. Пока я пыталась проморгаться, дрожа от холода и пережитого при расставании с Теомером потрясения, напарник мгновенно накрыл нас согревающим пологом, распотрошил свою торбу, закутал меня в пушистое меховое одеяло, подхватил на руки и куда-то понес.
Дальнейшее сохранилось в памяти смутно, обрывками.
Длинная каменная лестница в узком ущелье, зажатом с двух сторон высокими отвесными утесами…
Бесконечный ряд расколотых, полустертых от времени ступеней, ведущих вверх… вверх… снова вверх…
Какие-то развалины и мрачные, занесенные снегом переходы… Спуск…
Небольшое помещение, разожженный прямо на плитах пола костер, брошенные рядом шкуры… Спальный мешок из стеганой шерсти, в который меня бережно закутали…
Терпкий, чуть вяжущий вкус горячего травяного отвара, и усталый негромкий голос:
— Спи, Рина.
И последние мысли перед тем, как провалиться в глубокий крепкий сон: «Как хорошо, что тогда в Сидо я оказалась в особняке наместника, а потом согласилась поехать в поместье Боргов. Иначе в моей жизни не появился бы Вольпен. Все правильно… Все так, как и должно…»
Наутро я проснулась отдохнувшей, полной сил и желания действовать.
Перевал Онтир представлял собой вырытый в толще скал широкий извилистый тоннель. Начинался он от Верхней сторожевой башни — к ней как раз и вела лестница, по которой мы поднимались в первый вечер, а заканчивался Нижней заставой.
По уверениям Вольпена, во времена жриц проходом пользовались очень часто.
"После низвержения Верховной погода резко испортилась, словно кто-то сорвал натянутый здесь охранный покров.