Да, она смертельно боялась, но продолжала упрямо настаивать на своем. Робкие неумелые поцелуи окончательно возбудили его, смели внутренние сомнения, и он повалил ее на кровать, подмяв под себя напряженно-покорное тело.
В какой момент все изменилось? Сейчас он мог сказать совершенно четко. Это тогда он ничего не понял, а теперь с точностью до мгновения знал, когда в его жизни появилась Кэти. Когда губы лежавшей под ним женщины сделались не просто сладкими — умопомрачительно сладостными… Когда он начал пить ее дыхание, судорожно втягивал его, глотал… и никак не мог напиться.
Она не принадлежала ему по закону, не проходила ритуала, и он сдержался, не стал выплескивать накопленную энергию — представлял, чем все для нее закончится. Но и без этого получил такое удовольствие, какого никогда не испытывал ни с одной наложницей. Впрочем, на следующее утро, поразмыслив на трезвую голову, решил, что девушка здесь ни при чем — просто первая в его жизни сирра.
Мужчина выдохнул и снова склонился над тетрадным листом.
«Есть поступки, за которые мне до сих пор стыдно, но вы должны знать о них, чтобы избежать тех же ошибок».
Строки ровно ложились на бумагу, а он продолжал вспоминать…
Встреча перед самой помолвкой.
Не выдержал, пришел… Что-то презрительно цедил, обвинял, требовал признаний, а сам не выпускал Кэти из объятий, опьяненный упоительным ароматом и таким манящим теплом. А потом прикоснулся к губам, и его точно молнией пробило. В паху стало тяжело и горячо, а кровать в этой убогой комнатушке показалась самым подходящим местом, чтобы овладеть девушкой. Взять ее немедленно, сейчас… Он тогда практически сбежал, чтобы не поддаться искушению.