А я сама дойду, ты ведь знаешь, здесь мне ничего не угрожает.
— Самонадеянно как, — фыркнул принц, подслушав наш разговор. — И с чего бы вдруг такая уверенность?
Что-то не нравится он мне с самого утра. Крутится рядом, как будто вынюхивает что. О том, что особую свою связь с Академией лучше скрывать, мне и посвященные мэтры сказали, и духи предупредили. Мало ли какие завистники или недоброжелатели найдутся, я-то у нее одна. А для наследника и другое объяснение найдется.
— Аландес, ты вроде хотел знать, за каким гроршем мы с Хельме на день Содружества едем? Мы тоже с семьей — правящим кланом Леса.
У принца дернулся уголок рта, но объяснение его, кажется, устроило. Ну да, унварты умеют впечатление производить.
— Спокойной ночи, Дин, — попрощался Анхельм, когда принц со своей свитой наконец ушел.
И Хельме легко поцеловал меня в губы. Но в этот раз не наигранно, как это сделала я, а непринужденно и просто. И притворяться больше не перед кем было, библиотечный зал уже опустел. Я еще удивиться не успела, а Хельме уже подмигнул, погладил прикорнувшего на столе Греттена по спинке и вышел. Манс лениво приподнял голову, поведя длинным острым ухом, широко зевнул и чихнул следом, обдав меня снопом белых искр.
Мне вот сейчас кажется или тут есть о чем задуматься? Ведь в трех случаях из четырех, когда манс «проводил» ко мне магию света, это происходило в присутствии Хельме.
— Ну-ка, отвечай, чудище, это ты к чему меня подталкиваешь?
Греттен, конечно, не ответил, он уже спал, подергивая во сне лапками. Поцелуй был неожиданным, да, но неприятным не был.