Ронард
Идиот. Несдержанный нетерпеливый идиот. Конечно же ей неприятно, иначе не вздрагивала бы каждый раз, стоит чуть соприкоснуться руками, не прятала бы взгляд, не отводила серебристую копну. Сам ведь себе клялся, что не обидит больше, не оскорбит ни словом, ни действием.
Всего лишь хотел вернуть доверие, просто расположить к себе, избавиться от этого настороженного взгляда. Не сдержался, не смог. Нет бы сохранять расстояние, действовать постепенно. Но как, если руки сами тянутся к хрупким плечам, если запах волос сводит с ума настолько, что хочется вдыхать его вновь и вновь, наплевав на все приличия? Напугал, вновь оттолкнул своей несдержанностью.
«Вы слишком близко»… Да и кому будет приятна близость чужого мужчины рядом, пусть даже преподавателя, когда сердце принадлежит другому — молодому студенту? И Эррано можно понять — он теперь в своем праве. «Моя девушка»… До последнего ведь надеялся, что просто друзья. Да, встречает после тренировок, всюду ходит рядом.
— Ваша девушка? — предательски дернулся уголок рта. — Так, значит, Вы встречаетесь?
— Именно так, — Эррано дерзко вздернул голову и прижал растерянную девушку к себе.
Ронард чувствовал на себе тяжелый взгляд студента, но не мог оторвать глаз от Ардины — вопрос предназначался ей. Едва заметная тень удивления пробежала по бледному лицу, но следом она уткнулась в грудь друга, пряча лицо. Нет, уже не просто друга.
— Так Вы отпустите нас пораньше?
Ронард неопределенно качнул головой, махнул рукой и вышел первым.
13.3. Признание Анхельма
— Ты в порядке, Дин?
— Да… Все хорошо, Хельме, я действительно устала за день. Учиться оказалось тяжелее, чем мне представлялось в начале года.
Мы стояли у двери моего убежища под крышей женского общежития. Манс фыркнул и, не дожидаясь, пока ему откроют дверь, юркнул в незаметную створку — у него теперь свой проход имелся.
— А ведь ты снова меня спас, я уже с ног валилась, — слабо улыбнулась я другу. — Значит, теперь для всех будем изображать пару? А что, удобно — и тебя наконец девицы в покое оставят, и…
Я замолчала, чтобы не сболтнуть глупость. Анхельм, все такой же непривычно серьезный, нахмурился.