Сами собой спорились дела, с легкостью давалась учеба. Признаться, я боялась увидеть наутро Анхельма — не ответила ведь ему ни да, ни нет, просто разревелась от собственной беспомощности. А что, если нет у меня больше друга? Но мои опасения были напрасны. Хельме, мой прекрасный рыцарь Хельме, на следующий день встретил меня той же доброй улыбкой и нежным поцелуем в щеку.
— А Греттен-то твой… успела увидеть? — подмигнул он мне.
Еще бы. И увидеть, и почувствовать. Теперь не искорка, не шарик, целый прудик возник рядом с бездонным черным озером.
"Чудище Греттен после ночного подвига жрал за троих, но снова выглядел недовольным. За завтраком даже куснул больно за палец, когда хотела его покормить с руки. Ну вот чего ему надо, как эту лесную тварь понять?
Спросила Мексу, но та ответила, что проводнику виднее, что делать.
Зловредная копирка то чернильными кляксами заливала чистый лист и оригинал; то послушно переснимала текст, да только зеркально; то путала слова в произвольном порядке; а то и вовсе уничтожала всякий текст на копируемых страницах.
— Ну вот что ему не хватает? Уже и так и этак… Господин Эрдис смеется, велит уже прекратить да нормальными вещами заняться, а мне прям костью в горле этот артефакт встал. Не могу ничем другим заняться!
— Язык древних определенную форму любит.
— La hva som er skrevet gjentas igjen. Пусть то, что написано, повторится вновь.
— Очень грубо, — поморщилась Мекса. — Жди.
— Эм, чего ждать?
Но Мекса уже закрыла глаза. Сидела истуканом минут семь, пока мы с Хельме недоуменно переглядывались.
— Хельме, мы с тобой идиоты, — спустя пару минут дошло до меня.