Обернулась на участливый голос — южанин. Самаконец, в смысле. Молодой совсем, глаза черные, смешливые. Но — с почтением, видно, что помочь хочет.
— Добрый день… господин… э-э… эфендин… эфедрин…
Гроршевы уши, Хельме ведь рассказывал, как к незнакомым самаконцам обращаться, а все из головы вылетело! Глаза у парня округлились, а я почувствовала, что краснею как помидор. Вот же опозорилась…
— Я просто хочу в зимний сад попасть, а как — не знаю! Подумала, что напрямик проще всего будет, а то я устала уже выходы или нужный путь искать! — выпалила как на духу.
Южанин похлопал своими красивыми ресницами и расхохотался.
15.2. Ардинаэль… кто?!.
Южанин похлопал своими красивыми ресницами и расхохотался.
— Аргх-х, вот ведь истинная дочь Леса! И ты в таком красивом платье собралась через эти заросли к саду продираться? Не жалко? Кючюк-азгын-ханим! Так и буду тебя звать!
— Что это значит? — растерялась я.
Вроде на одном языке говорим, а какие-то слова все равно далеко друг от друга разбежались. Обидные, наверно. И чего он сразу тыкает?
— То и значит! — продолжал смеяться парень. — Маленькая дикая госпожа! Пойдем, кючюк-азгын-ханим, провожу тебя до сада.
По пути и познакомились. Нормальный оказался парень!
— Меня зовут Джааль, я второй сын шаха Джемрена. Я старше тебя, поэтому обращайся ко мне Джааль-надим.
— Очень приятно, Джааль-надим. А почему ко мне сразу так грубо, на «ты» обращаетесь? Потому что Вы старше?
— Грубо? Тебе «ханим» недостаточно?! И что еще за «мы», я тут один вроде… А-а…
Вот же удивительная культура! В Самаконе все, оказывается, тыкают.
Джааль любезно просветил как и к кому обращаться, если захочу уважение проявить. А так «господина» и «госпожи» достаточно, если не запомню.
Расстались за недолгую прогулку уже «аркадашым», приятелями. Выходит, врут все про самаконцев? Что горделивые и обидчивые. Совсем мне Джааль таким не показался. И позавтракала вкусно, и знакомство новое завела, и платье по кустам рвать не пришлось.