Эй, чудище, ты чего там пригрелся? Ну, раз не убегаешь, сам виноват, что сейчас тискать будут. Только вместо жесткой шерстки нащупала рядом другое… У меня тут совсем не манс в кровати!
Чуть не подпрыгнула на месте, а постороннее тело уже зашевелилось, зевнуло и буднично так произнесло:
— Доброе утро. Завтрак?
— Мекса?!… О боги-многие, это ты? Что ты здесь делаешь?
Ночными рубашками, судя по тому, что я нащупала, гордая унвартка пренебрегала.
— Я. Сплю.
— Но… почему?..
— Не поделили, кто присматривать будет.
— А…
— Говорить будем. И завтрак.
Лица Мексы я в темноте не видела, но по тону поняла, что теперь не отвертеться. Пора все рассказать.
Умылась, оделась, в гостиной уже накрыт стол и меня ждут. Мекса с Греттеном невозмутимо поедали свой завтрак. В кресле сидел нахмуренный Анхельм, тарабанил пальцами по подлокотнику.
— Ты как? — с тревогой заглянул в глаза.
Переживал, по лицу видно. А меня вдруг накрыл невыносимый стыд за то, что заставила друзей волноваться. Я не знаю, что им известно о вчерашнем вечере, рассказал ли Шентия о том, где и с кем меня обнаружил, и почему я засыпала в присутствии лекаря. Но даже если и нет, одно то, что я пропала на весь вечер, не предупредив их, по меньшей мере, было некрасиво с моей стороны.
— Я в порядке, Хельме. Прости. Мне так много нужно вам объяснить…
— Завтрак, — отделился от стены прежде не замеченный мною Шентия. — Потом все разговоры.
Я не осмелилась поднять на него глаза. В присутствии его светлости разговор будет намного тяжелее. Как бы я хотела сейчас укрыться на его груди, и чтобы ни о чем не спрашивал, и чтобы не было вчерашнего… Но, думаю, он сам прекрасно понял, что Воракис не похищал меня вчера.
Вот бы подошел сейчас, обнял как Хельме, заглянул в глаза… Не станет. Ни при друзьях, что ни о чем не подозревают, ни в этой ситуации, где в воздухе одни вопросы.