Сейчас мне важно только это. — Вы обещали миллион. Хотя бы один, но сейчас…
…Последний, пронеслось в голове. Не вслух, нельзя.
Поцеловал. Нежно, бережно, чуть касаясь губ, опасаясь навредить. Мне было мало. Хотелось запомнить, впечатать себе в память намертво. Осмелела, скользнула рукой по шее, притянула источник наслаждения к себе. И сама впилась в губы. К гроршам манса, к гроршам весь Свет, всю магию! Вот бы поцелуй длился вечно… Но невозможно. От сожаления и боли накатились слезы, примешивая к поцелую горечь. Шентия почувствовал соленые дорожки, напрягся.
— Ардина? — выдохнул вопросительно моя любовь, мой свет, моя печаль.
Закончилось. Не смогу объяснить, нет сил. Просто вложила в поцелуй все то, что чувствую сейчас. Пусть запомнит, я точно не смогу забыть.
— Я побуду здесь. У Вас наверняка дела.
— Я ненадолго. Сейчас позову твоих друзей.
— Не нужно. Я хочу побыть одна.
Посмотрел пристально, не понимая внезапной перемены. Наверняка принял слезы за страх, за слабость.
Арн Шентия ушел, пообещав вернуться, как только организует поиски человека в маске, выяснит все, обеспечит мою безопасность. А я наконец смогла остаться наедине с собой и обдумать последние слова упыря, о чем умолчала наряду с мыслями об Аландесе.
«…Тьма, Ардинаэль… Изнача… кгрх-ха… он ее боится… узнайте про Пустошь… перед ней бессилен, выжил чудом… только Тьма победит, кгрх-х… у Вас она есть, но мало владеть… надо стать…»
Стать ею.
Вот что хотел сказать Воракис. Отрешиться от всех светлых чувств, от самой магии Света, что восстанавливается потихоньку. Отречься от того, о чем мечтала. От дружбы, от любви, с головой нырнуть в черное озеро. Позволить Тьме напитать каждую клеточку, поддаться. Ненависти, страху, мести. Взрастить в себе желание убить. Забыть об уроках мэтра Сарттаса. Не просто впустить Тьму в себя — стать ею.
Если решусь на это — то мне больше не нужна белая магия.
Манс поможет. Он проводит Свет в меня, значит, сможет и забрать.