— Роза! — Ева встряхивает своими рыжими волосами, когда входит, выводя меня из транса.
Я поднимаю голову, чтобы встретиться взглядом с ее ярко-голубыми глазами, она смотрит на бокал в моей руке, потом снова на меня и хмурится. Может, она и младше меня на два года, но прямо сейчас она — та, кто нас держит вместе.
— Я думала, ты бросила пить, Роза? — сказала она, уперев руки в бока. Она точная копия нашей матери. Однако у меня итальянские гены моего отца.
— Я бросила, — я пожимаю плечами.
У меня нет оправданий.
Даже когда Луки нет со мной, он всегда присматривает за мной."
"Ева грустно улыбается мне и, сокращая расстояние между нами, протягивает свою руку ко мне на барном стуле.
— Нам не обязательно идти туда сегодня вечером, если это слишком? — она сжимает мою руку, и я ставлю хрустальный бокал на мраморную столешницу.
— Дядя Фрэнки ждет нас там. Он ясно дал это понять вчера. Помнишь всю его речь о создании ‘единого фронта? — я раздражаюсь. Бывают дни, когда я действительно ненавижу быть частью этого образа жизни.
— Ну, я уверена, он бы понял. Он любит нас, как своих. — она отодвигает бокал подальше от меня.
Я поднимаю брови. — Пфф, так вот почему он всадил пулю папе между глаз? — бормочу я.
— Серьезно? Мы обе его терпеть не могли.
— Прекрасно, — я могу сколько угодно притворяться, что обижена, потому что он убил моего отца. Но я злюсь не из-за этого, а из-за того, что он бросил нас много лет назад. Он был лучшим дядей и самым веселым. Дядя, который сжег бы ради меня весь мир, если бы знал, что сделал Данте.
— Он платит и снимает для нас этот милый особняк. И он позаботился о повторном зачислении тебя в колледж. Он хочет загладить свою вину.
Отодвигая шампанское подальше от себя, глаза Евы загораются, и она одаривает меня широкой улыбкой. Каждый день передо мной стоит выбор: пить или бороться. Пока что, даже без Луки, я справляюсь. Я больше никогда не хочу проходить через пытку синдрома отмены.
Она похлопывает меня по руке. — Я обещаю, что не оставлю тебя.