На какое-то мгновение меня затянуло в этот омут, напоминая, что я люблю и всё ещё хочу этого мужчину, что мне нравятся его ласки, его сильные руки, его большой… твёрдый… Я моргнула, пытаясь поймать мысль, когда Гера уже отодвинул верх платья с бюстгальтером и целовал мою грудь.
Член.
Всё, что у меня в мозгу осталось – это его член.
Сейчас он упирается в моё бедро и явно метит в другое более тёмное место, но я помню…
Его член с висящей на нём резинкой!
Я поймала эту мысль за хвост и сконцентрировалась на ней.
Я его не хочу. Он предатель!
Он спит в моём доме с другой женщиной!
– Нет, – слабо трепыхнулась я под ним, потом резче, – нет!"
"И врезала ему коленом по яйцам. Герман взвыл и согнулся, а я упала на диван, будто меня вдруг перестало держать… да вообще всё. Тело будто не моё, а какая-то тряпичная кукла… сдувшаяся резиновая женщина…
– Отвали… пре… предатель, – это всё, на что оказался мой заплетающийся язык.
– Что же ты такая сучка несговорчивая? – разозлённый мутный Гера встал с дивана и меня, рассерженно запахнул халат, что не спрятало его торчащий стояк.
– Я не забуду… её… Тебя… ты… – у меня больше нет сил. Всё. Могу только безучастно смотреть, как мир кружится над головой и где-то между люстрой, стоившей целое состояние, и головой Германа, потерялось моё понимание происходящего.
Я слышала, как удаляются шаги, а потом возвращаются через… Секунду… Час… вечность?
Жёсткие руки подхватили меня под спину и колени, а я обвисла в его руках, как неживая.
– Не хочешь быть любимой женой, сама останешься с голой задницей. Ты же помнишь наш брачный контракт, я уверен, помнишь. Вот и я помню… моя маленькая шлюшка…
После этих слов хлопнула наша тяжёлая входная дверь и вокруг меня сомкнулась холодная влажная летняя ночь.
Глава 3
Некоторое время назад…
– Валерия, золотце! – Галина Вязмеская, владелица местной галереи современного искусства, шла ко мне с распростёртыми объятьями, чтобы выразить свои восторги, – приём вышел просто восхитительный!
– Галина, рада вас видеть! – улыбаясь, я пошла ей навстречу. Она, как всегда, была одета в бархат и меха, даже в седых волосах сверкали бриллианты.