— Тебе всего семнадцать!
Емельяна закатила глаза, фыркнула, перевернулась на другой бок и преспокойно уснула, вызвав улыбку на бледном лице Ядвиги.
Вставать, разумеется, ей пока не разрешали. Стоило Ядвиге очнуться после операции, ей тут же вкратце поведали о том, как именно она получила травмы. Скорее всего, водитель слишком торопился скрыться с места преступления и не обратил никакого внимания на те самые мусорные баки, которые Ядвига сбила своим фургоном. Именно благодаря им травмы оказались менее серьезными, чем могли бы быть, приземлись девушка на голый асфальт.
Серьезный и строгий доктор Вирм разрешил пользоваться планшетом всего полчаса в день.
К вечеру Ядвига успела утомиться, понервничать, получить дозу лекарств и недовольства от профессора и жутко, просто до смерти, соскучиться по своему Кружавчику. И сейчас, наблюдая, как небо покрывается серыми разводами, больше всего на свете Ядвига хотела бы оказаться в кольце теплых рук своего мужчины.
Дверь, точно по волшебству распахнулась.
— Привет, — тихо шепнул он, бросив взгляд на спящую на диване дочь.
— Привет, — так же тихо ответила Ягушка и добавила: — Кажется, у Емели появился друг. Парень.
Степан нахмурился, присаживаясь около постели на стул. Его руки тут же осторожно сжали ладонь Ядвиги.
— Думаешь, мне пора волноваться? — уточнил Степан.
— В семнадцать все воспринимается особенно остро, — туманно ответила Ягушка.
Ажуров молчал, поглаживая девичьи пальцы, утонувшие в его огромных ладонях. Он молчал, когда Ядвига приподняла свободную руку и коснулась его щеки. Он молчал, когда прикрыл глаза, наслаждаясь желанной лаской.
— Расскажи мне все, Степа, — тихо попросила Ядвига. — Ты ведь нашел водителя и машину? Я не буду нервничать, честное слово.
Ажуров невесело усмехнулся. Он не хотел волновать девчонку по пустякам.