Еще бы! Когда вредная ведьма смотрит столь соблазнительно, опускает руки на свои бедра, стягивает с себя совершенно ненужную одежду, приближается к Степану, опускается на его колени, едва касаясь его губ, что-то шепчет, то никакая трава не остановит бурную ответную реакцию. От этой реакции Степану стало тесно в штанах, еще мгновение и его руки сомкнуться на женских бедрах, сожмут, впечатают в себя.
Дыхание Ажура участилось, все тело напряглось, готовое в любое мгновение сорваться в самые активные действия. Мышцы словно ожидали зеленого света от девчонки, шептавшей что-то на ухо.
— Сейчас, моя девочка, — бормотал Ажур, цепляясь руками за девичьи плечи, сжимая бедра, стараясь максимально близко прижать Ягушку к себе."
"— Слышь, блаженный, где у тебя порошок? — голос Ядвиги уже резал слух Степана, заставляя морщиться от резких ноток.
Тут же последовало несколько хлопков женской ладони по мужской щеке.
— Кружавчик, ты умом тронулся? Или ты так в нирвану входишь? — не унималась Ядвига, — Ты вообще в курсе, что рукоблудство вызывает привыкание?
Степан моментально открыл глаза. Вот ведь, мать вашу за ногу! Это сон!
Ядвига стояла в полуметре от него, чуть наклонившись и с интересом рассматривая его лицо. Девчонка улыбалась, пыталась скрыть хитрые и насмешливые смешинки за плотно сжатыми губами.
Степан, моргнув, проследил за взглядом девчонки. Ему тридцать четыре. Он ведь здоровый взрослый мужик. А крышу сорвало знатно.
— Твою ж мать! — ругнулся Степа, хватая подушку с дивана и прикрываясь ею словно щитом. Но ведь поздно. Девчонка уже все увидела.
Ажуров подскочил на ноги, сделал два шага в сторону. Обернулся, все еще держа подушку у своих бедер. Нет, разумеется, он не дрочил в своей гостиной. Этим делом он не занимался, пожалуй, лет сто уже.
— Я понимаю, Степа, не переживай, — принялась разглагольствовать Избушкина, — Тяжелый день. В кабак не доползешь. Проститутку не снимешь.