Этого никто и никогда не делал. У тебя нет недостатка в смелости, — повторила она.
Старк сжал мою руку. Я кивнула головой, как бы соглашаясь с ней, но внутри у меня все кричало совсем другую правду: если бы я была на самом деле смелой, я смогла бы спасти Хита, и моя душа никогда бы не разрушилась, и Старку не надо было бы меня спасать."
"К счастью, до того, как что-либо из этого смогло выскользнуть из моего рта и испортить все, что Танатос пыталась помочь нам сделать, Дарий остановил автобус и открыл дверь.
Мы так и остались сидеть на своих местах. Наконец Танатос сказала.
— Зои, ты должна первой коснуться земли. Это твоя мать была здесь убита.
Я поднялась и все еще сжимая руку Старка, спустилась по ступенькам автобуса.
Мы припарковались перед домом бабушки. Автобус выглядел странно неуместным на маленькой гравийной стоянке рядом с джипом бабушки.
Я думаю, это потому, что я знала, что бабушка не оставалась у себя дома во время семидневного ритуала очищения, и я ожидала, что он будет выглядеть темным и странным, но было все наоборот.
И потом появилась моя бабушка, обнимая меня свои руками и наполняя мой мир запахом моего детства.
— Ох, у-ве-тси-в-ге-я, мое сердце испытывает огромную радость от созерцания тебя! — сказала она после того, как она и я, наконец-то, смогли отпустить друг друга.
На ней было ее любимое, сделанное из оленьей кожи, платье. Я знала, что оно было такимстарым, что она и ее мать работали вместе, украшая лиф жемчугом и зеленым бисером. Она часто рассказывала мне историю о том, как когда была девочкой, обменяла у одной из Старейшин своего племени пояс, который сплела сама, на бахрому для украшения рукавов и подола. Я помнила то время, когда платье было таким белоснежно чистым, что я думала, оно выглядело как облака, но теперь оно пожелтело.
Я также не могла не заметить, что бабушка потеряла вес, и у нее были темные тени под ее выразительными глазами.
— Как дела, бабушка?
— Теперь лучше, дочь моя.