Однако бывшую жену Солодовникова явно меньше всего волновало впечатление, которое она производила на окружающих. Зинаида выглядела подавленной и то и дело прикладывала платок к заплаканным покрасневшим глазам. Смерть бывшей свекрови оказалась для нее тяжелой утратой.
Алла тоже была странно притихшей, что, впрочем, на похоронах вполне уместно. Черная блузка с глухим воротом придавала ее лицу какую-то неестественную бледность. Нынешняя жена Солодовникова тоже хлюпала носом и утирала глаза.
Конечно, проститься с бабушкой пришел и Саша, не отходивший от Аллы.
Была, конечно, и Генриетта, громко плакавшая навзрыд. В этот раз она ничего не изображала. Буквально убитая горем, старушка в перерывах между рыданиями что-то твердила о какой-то вине, которую, как она уверяла всех присутствующих, ей уже не искупить. Никто не мешал изливать ей свое горе, что опять-таки не возбраняется на похоронах близкого человека.
Не было лишь третьей женщины Олега Солодовникова, Ольги. Хотя с точки зрения хронологии точнее будет назвать ее второй. Молодой матери предстояло пройти схожее испытание на следующий день, когда она навсегда простится с дедушкой, заменившим ей родителей."
"Митченко хоронили уже без меня. Я была бы там лишней и прекрасно это осознавала. Зато я вызвалась на время похорон побыть с Матвейкой.
Справедливости ради надо заметить, что особенно утруждаться мне не пришлось. Серьезный пухлощекий мальчуган, немного повозившись с игрушками и съев свою порцию каши, предусмотрительно оставленной заботливой матерью, скоро заснул и благополучно проспал до прихода родителей.
Вручив Ольге ее ненаглядное сокровище, я поспешила уйти, сославшись на срочные дела. Никаких особых дел у меня не было, но мне не хотелось оставаться на поминки, на которые Ольга настойчиво меня приглашала.
Я вообще стараюсь избегать подобных мероприятий, а сейчас я и вовсе чувствовала себя не в своей тарелке. Ольга мне нравилась, а ведь она не подозревала, какую именно роль я сыграла в жизни ее деда.
Олег вызвался меня проводить, и я не возражала.
— Да, надо немного проветриться, — рассеянно сказал он, когда мы спустились к набережной, и тут же огорошил меня новостью: — Представляешь, Алка беременна.
Я пару секунд переваривала это известие, потом заявила с присущей мне деликатностью:
— Ну не переживай. Ты же в любом случае либо отец, либо дед. Так что ребенок тебе не чужой.