А вот к Поверкину какой-то иномарец свернул. Вот как твой цветом. – И, снова переложив перепачканную лопату из руки в руку, словно не мог это сделать рукой свободной, мужик указал на «Жигули» Кряжина.
– Красный? – уточнил советник.
– Зачем красный, вот горе-голова?.. – огорчился сельчанин и снова показал на транспорт холмской ГИБДД. – Я же говорю, как у тебя!
– А она у меня зеленая, что ли? – рассердился Кряжин, уже прикидывая, как это он, проехав всю деревню, не заметил «Мерседеса».
– Синий! – закричал, как на недоумка, мужик.
Мужик вышел из себя, в планы советника это не входило.
– Ну, ладно, ладно, – улыбнулся он, простреливая взглядом весь двор и улицу за ним. – Вообще-то, – он показал на ручку дверцы «шестерки», – он у меня серебристый. Это так, для важности его разрисовали, я потому сразу и не понял. А что, Поверкин в том доме живет, с крышей из ломаного шифера?
– Чудак-человек, ей-богу, – смирившись с тем, что приезжий мильтон идиот, заговорил мужик.
Разговор состоялся. Развернувшись, Кряжин сжал челюсти так, что хрустнули зубы, и засеменил к машине. Проезжая десять минут назад по деревне, он видел холм, закрывающий перед ним горизонт, он видел дорогу, уходящую за него, но не предполагал, что машина двинулась именно туда.
– Сидельников, где ты? Ты доехал до Гурьянова?
Ответил Желябин, на правах более знающего эти места старожила:
– Мы видим ее, куда ехать?
– Пересечь деревню до конца, я стою на холме."
"Через минуту Сидельников сообщил, что ему хорошо виден гаишный «жигуль». Еще через четыре они стояли и жадно курили. Дорога уходила в лес. Она укатана, но неизвестно, что ожидает их в этом лесу.