Это был единственный способ продать машину родственникам «прыгуна», который скоро (водитель в этом не сомневался) будет задержан и предан правосудию.
В двухстах метрах от набережной, которая оставалась за спиной, произошло непредвиденное. Один из сержантов нашел-таки время вытащить из кобуры пистолет и с криком: «Стой, стрелять буду!» – выстрелил.
Свиста пули Сашка не услышал и понял, что та ушла вверх. Но он обернулся. Дабы не терять инерции движения, Сашка продолжал бежать спиной вперед. И именно в этот момент милиционер, бегущий вторым, поднял руку, а милиционер, бегущий первым, неловко подвернул ногу и вошел в сектор, перекрывающий пространство между пистолетом коллеги и беглецом.
Раздался выстрел, и Пикулин, холодея, увидел, как из левой руки ближайшего к нему милиционера вылетел… сначала он подумал – сноп сухой краски. Потом сознание вернулось к нему, и он понял, что это не краска, а самая настоящая кровь. Пуля, войдя в милиционера сзади, пробила ему плечо и вылетела наружу.
Досматривать триллер до конца Пикулин не стал.
"Задыхаясь и чувствуя, как легкие выворачиваются от боли, Сашка забрел в какую-то забегаловку, расположенную в подвальном помещении жилого дома, уселся за столик и выгреб из карманов все, что в них было: сто рублей с мелочью и сырую от снега и мятую от падений полупустую пачку сигарет.
Сигареты он тотчас уложил на батарею, себе же заказал (в смысле – подошел к стойке и купил) триста граммов водки и блюдце с порезанным лимоном. Отшил двоих, тут же приклеившихся, и стал думать.
После второй рюмки в голову стали приходить резонные мысли. К не совершенному им убийству на Столетова добавилась статья о покушении на жизнь сотрудника милиции. Сашка знал Уголовный кодекс и помнил, что санкции данных статей в годичном исчислении приблизительно равны и по обеим дают по максимуму.