Может потому, что машина без колес не сумела ехать быстро. Нас доставили в отдел, и меня отправили на допрос. А за столом кабинета меня уже ждал отец, одетый отчего-то в домашний стеганый халат. И я приготовился было слушать, как я опозорил семью, как звонок вырвал меня из кошмара в реальность. Я открыл глаза, потер ладонями лицо, прогоняя остатки сна. Взял с прикроватного столика телефон. На экране высвечивался не будильник, а номер Иванова. Я вздохнул и нажал на кнопку, принимая вызов:
— У аппарата.
— Доброе утро, Павел Филиппович, — послышался в динамике голос жандарма.
— Даже не знаю, хорошо это, или плохо.
— Ну, ее могли выбросить.
— Не могли, — тут же возразил я. — Иначе Сеченов бы тоже переехал на городскую свалку.
— Выходит, нам нужно найти в лаборатории какую-то старую кружку? — уточнил жандарм.
— Все так, — согласился я. — И времени на это у нас очень мало.
— Хорошо.
Иванов по традиции завершил вызов не попрощавшись. Я же вздохнул, встал с кровати и направился в ванную, чтобы привести себя в порядок.
Душ привел меня в чувство и прогнал остатки сна. Я быстро оделся и вышел в гостиную.
С кухни слышались тихие голоса Иришки и Фомы. Я улыбнулся и сел в кресло. Отметил, что маски и перчаток уже не было.
— Какие же неквалифицированные пошли разбойники, — послышался за спиной голос Виноградовой.
— Большое вам спасибо, — произнёс я, пряча улыбку.
— Пойду попрошу котика подать завтрак. К слову, знаешь как удобно, что теперь он меня слышит, — улыбнулась Любовь Федоровна и направилась в сторону кухни.
А через несколько минут оттуда раздался ее голос.
— Сейчас, уважаемая Любовь Фёдоровна, — ответил слуга. И Иришка внесла в гостиную поднос:
— Доброе утро, мастер Чехов, — с улыбкой прощебетала девушка.
— Доброе утро, вашество, — повторил за ней Питерский. — Уважаемая Любовь Фёдоровна сказала, что пора подавать завтрак.
— Так и есть, — ответил я и указал на стол.