— Этого уже достаточно, — заверил меня Глеб Антонович. — Я передам ваши слова батюшке.
Он поспешно встал с кресла и протянул мне руку. Я поднялся на ноги и ответил на рукопожатие. После этого гость покинул кабинет.
Я же проводил его до порога офиса, попрощался и закрыл за ним дверь. Обернулся к сидевшей за столом Арине Родионовне:
— Кажется, нас ждет очень интересное дело.
Секретарь оторвалась от монитора, с любопытством взглянула на меня. И я вкратце пересказал ей суть проблемы.
— И правда интересно, Павел Филиппович, — задумчиво произнесла Нечаева и попросила:
— Вы же возьмете меня помощницей?
— Конечно, — ответил я.
— Арина Родионовна, когда день дежурства?
— Завтра, — ответила Нечаева. — И судя по слухам, которыми полнится Петроград, посетителей будет много."
"В этом я почему-то не сомневался.
— Зато, может быть, завтра мы получим еще несколько интересных дел? — робко предположила Нечаева.
— Надеюсь на это, — ответил я и уточнил.
— Только за.
Секретарь, убрала лежавшие на столе бумаги в папку и встала с кресла.
* * *Обедать мы решили в заведении «У Журналиста». Приветливая распорядительница провела нас к столику, и назначила официанта, который подал меню.
Мы пришли в удачный момент. В кафе начали подавать комплексные обеды, но время перерыва только началось, и в кафе было много свободных мест.
— Как вы думаете, Павел Филиппович, а как сложилась судьба Литвинова после того, как его выпустили из острога? — спросила меня Нечаева, когда мы сделали заказ и официант удалился.
— Не знаю, — честно ответил я. — С него были сняты все обвинения, теперь он законопослушный подданный Империи. Скорее всего, вернулся в дружину Потемкина и продолжает служить князю верой и правдой. Думаю, что князь не откажет ему в работе, учитывая, что влияние Софьи на него усилилось после заключения мачехи под стражу.
— Хорошо бы, — вздохнула секретарь. — Человек ничего не совершил и провел так много времени в остроге.
— Порой ошибки случаются, и задача адвоката попытаться их исправить. Если безвинный попадет на каторгу, Империя получит не исправившегося подданного, а озлобленного на всех индивида.
Нечаева кивнула:
— Теперь я это понимаю. Но ведь тот же самый Попов не стал озлобленным.
— Петр Попов был не так уж безвинен, — возразил я. — Просто попал на каторгу не за свои преступления. Но это все равно ошибка, которую допустило следствие.