Видимо, сейчас призрак боролся с желанием расправиться с бывшим коллегой. И Сергеев это понял:
— Пишите, мастер Иванов. Я, Роман Сергеев, работал с мастером Сеченовым над проектом «Летний туман», — затараторил он. — И когда эксперименты начали давать положительные результаты, я решил избавиться от коллеги, так как испытывал к нему… оооой…
— Что за «ой»? — флегматично уточнил жандарм.
— Ли… личную неприязнь. Вы правы, я завидовал его успехам. Завидовал и злился. И потому добавил в ее чашку…
В этот момент мужчина вновь уставился на кружку и в его глазах появилось узнавание.
— Я отравил Сеченова, — проговорил ученый помертвевшим голосом.
Я довольно улыбнулся и встал с кресла:
— Вот и отлично. У меня только один вопрос, мастер Сергеев. Все эти годы вас не мучило чувство раскаяния?
Роман уронил голову, но ничего не ответил. И я вышел из кабинета.
Рука руку моет
Я вышел на крыльцо отделения, спустился по ступеням и обогнул здание. Через открытое окно я слышал, как Сергеев дает показания в кабинете Иванова.
— Напишите внизу «с моих слов написано верно и мною прочитано». И подпишите.
— А мне это зачтется? — робко уточнил Роман."
"— Не переживайте, — обнадежил его жандарм. — Сотрудничество со следствием всегда учитывается судом.
Я усмехнулся, тихонько позвал Сеченова. И спустя несколько секунд, призрак оказался возле тотема:
— Спасибо, Павел Филиппович, — произнёс он. — Это, конечно, не смерть…
— Это куда лучше, — заверил я ученого. — Теперь ближайшие пятнадцать лет Сергеев проведет на каторге в Сибири.
— Ну… — замялся Сеченов. — Наверное.
— Поверьте, — продолжил я. — Роман окажется в месте, где нет привычных ему удобств. Сейчас он считает самым раздражающим для себя событием прилипшие к конфетам фантики. Скоро его реальность изменится. Душегубам приходится несладко. Тем более тем, кто использует яды. К ним суды особенно суровы.
— Так или иначе, я доволен. — согласился со мной Сеченов.
— Значит, скоро сочтемся, — улыбнулся я, и щелчком убрал тотем, отправив призрак ученого в межмирье. А затем развернулся и направился к парковке.
Иванов нагнал меня, когда я уже вышел к крыльцу:
— Благодарю вас за помощь, Павел Филиппович, — начал он. — Признание оформлено и подписано.
За спиной парня хлопнула дверь, и двое жандармов вывели из отделения задержанного ученого. Руки его были скованы за спиной блокирующими силу браслетами.