Потому что из всего вышесказанного мне ясно только то, что вы бредите.
— Это ты, стерва, бредишь, если думаешь, что я позволю своему сыну поверить в то, что он отец твоего ублюдка.
— Вон из моего кабинета, — выронила я холодно, а у самой внутри всё клокотало от ярости. — Вон отсюда.
— Сегодня же вечером ты скажешь Саше то же, что сказала ему восемь лет назад. Мне плевать, что это будут за слова. Ты свой выбор сделала, ты выбрала ребенка, а не моего сына, и сегодня сделаешь то же самое. Ни тебе, ни твоей дочке, ни твоей шлюховатой сестре нет и не будет места в жизни моего сына.
— Пошла вон отсюда! — вскрикнула я и резко встала со своего кресла, едва его не опрокинув. — Встала и вышла из моего кабинета! — указала я на дверь за её спиной.
— Ты и ногтя моего сына не стоишь, — женщина тоже встала. — Что? Увидела, что Саша теперь богатый, ни в чем себе не отказывает, и решила запустить свои щупальца в его кошелек? А вот хрен тебе, дворняжка! — показала она мне фигу. — Можешь забирать свои вещички из дома моего сына и закатать губу обратно.
Отчего-то стало смешно и вместе с тем захотелось плакать."
"— Я любила, люблю и буду любить Сашу даже если у него в кармане не будет ни копейки. А вы, Ольга Васильевна? Вы будете так же сильно любить своего сына, если он перестанет покупать вам дома и фонтаны? Вы будете его любить так же сильно, если завтра он заберет у вас всё, что вам дал? — я смотрела ей в глаза прямо и открыто и не без удовольствия заметила, как её уверенность на мгновение пошатнулась. — Я не хочу марать о вас свою честь и достоинство и не стану расстраивать Сашу рассказами о вас, но зарубите себе на носу — сейчас я не откажусь от Саши даже под страхом смертной казни.
— Я сгною тебя! — выплюнула женщина, пятясь к двери. Её глаза буквально горели бешенством, пока в мою сторону летели слюни от её гневных выкриков.
Ольга Васильевна открыла дверь, и мы обе заткнулись, увидев за порогом Саше, без каких-либо эмоций, смотрящего себе под ноги.
Зажав рот ладонью, глядя на любимого, я не смогла сдержать слёз. Понимая, что он услышал, если не всё, то многое, я хотела броситься к нему, обнять, расцеловать и сделать всё, что угодно, лишь бы он забыл о том, что услышал.